Чтение онлайн

Именно в этот момент Дариэль открывает дверь. Без стука.

Останавливается в дверях, медленно моргает.

– Я вижу, вы тут кое-что переделали, – говорит он наконец. – Стоимость краски включу в счет.

Все молчат, потому что – что тут скажешь? Но мой кузен, похоже, не понимает, что влез в самый неловкой момент. Он снова моргает, потом щурится на самый большой узор, нарисованный на полу возле ног Скарлетт.

– Вы, ребята, типа любители искусства? – спрашивает он. – Зачем вообще этого старого чакка нарисовали на моем полу?

Комната оживает.

– Тебе это изображение знакомо? – Тайлер тут же оказывается на ногах.

– Что это за хрень такая? – это Кэт, с меньшей деликатностью.

Скарлетт одним плавным движением встает. Предыдущие стоны, ночь на полу – все забыто.

Она посылает Кэт улыбочку, означающую «заткнись», и вовсю сияет моему кузену.

– Ты действительно тут все знаешь вдоль и поперек. Считай, что произвел на меня впечатление. – Она улыбается чуть шире, подается чуть ближе. – Этот самый… чакк… мы как раз ищем что-то подобное. Может быть, можешь нам помочь?

Многие считают, будто все бетрасканцы – торговцы, что даже несколько смешно, если подумать. Вы только представьте себе общество, в котором одни только торговцы. А кто тогда занимается производством? Кто чинит трубы, кто проектирует устройства связи? Бетрасканцы в не меньшей степени разные, чем все прочие виды.

Но каждый бетрасканец любит заключать сделки, тут вопроса нет. И мы знаем, как это надо делать. Откуда, наверное, и идет эта универсальная репутация. Мы умеем торговаться, и клан де Сиил этим знаменит.

– М-м-может быть, – медленно тянет Дариэль, начиная понимать, что у него в руках важная информация. – Может быть, смогу.

– В обмен на Услугу, наверное? – спрашиваю я.

Дариэль улыбается мне.

– Быстро схватываешь, кузен.

Я смотрю на Аврору. На Золотого Мальчика. Надеюсь, Тайлер знает, какого черта он делает и как глубоко нас засосало. Но у нас вроде большого выбора нет.

Мы идем за Дариэлем в главную комнату, сбиваемся вокруг него в кучку, а он садится за консоль. Скарлетт наклоняется ближе, кладет руку ему на плечо и смотрит на экран, пока он входит в сеть Семпитернити. Я выбираю сухое местечко и прислоняюсь к прохладной каменной стене, отодвинув сияющую лиану.

– Это была выставка, – говорит кузен, одной рукой поводя в воздухе, чтобы сменить голографический дисплей. – Около года назад. Я там на этих постерах несколько быстрых кредов поднял. Ее проводил у себя в музее Кассельдон Бьянки, знаток живописи, резидент единственного и неповторимого Мирового Корабля Семпитернити… вот оно.

Консоль Дариэля проецирует найденную им трехмерную афишу.

Он снова проводит рукой, и дисплей вращается, показывая и убирая вазы, картины, ожерелья, кубки и скульптуры и еще что-то, оценить которые мне не хватает культурного багажа.

Вдруг при виде глазурованной керамической чаши Аврора подается вперед.

– Это из Китая! Как она могла сюда попасть?

Дариэль прекращает вращать поднятым пальцем, оглядывается через плечо с внезапным интересом:

– Ты эксперт по керамике, что ли? Потому что у меня есть…

– Нет, – отвечает она. – Просто мой отец – китаец. То есть… был китаец.

Напоминание о прошедшем времени действует на нее как удар под дых. Она опускает глаза и поджимает губы, тяжело глотая слюну. Дариэль замечает эту перемену настроения, но Скарлетт быстро его отвлекает.

– Так он вроде коллекционера? – спрашивает она, придвигаясь ближе. – Кассельдон этот Бьянки?

– Он тут главный коллекционер, – отвечает Дариэль, опять повернувшись к ней. – Он вообще главный на Мировом Корабле. Если у тебя есть что-то особенное и ты хочешь его сбыть, то тебе к нему. Он занимается экзотикой. Артефактами. Техникой. Особенно – формы жизни. Если что-то трудно найти – он это найдет. Если это дорогая вещь, то почти наверняка он ее владелец.

– Я САМ МОГ ТЕБЕ ЭТО СКАЗАТЬ, – чирикает голосок из нагрудного кармана Авроры.

– Тихо, Магеллан! – шепчет она, поднимая руку, чтобы его успокоить. – Позже.

– СЕРЬЕЗНО, – продолжает унигласс. – Я В СЕМНАДЦАТЬ РАЗ УМНЕЕ ЛЮБОГО…

– Беззвучный режим, – отсекает Тайлер.

Я смотрю на Аврору, приподняв брови:

– Ты дала униглассу имя?

Аври быстро на меня косится:

– На нем было написано: «Назовите ваше устройство», когда я его включила.

– Ну, да. Вроде как «Унигласс Фина» или что-то вроде того.

– А я оригинальна.

– Можно и так сказать, – фыркает Кэт.

Дисплей Дариэля снова останавливается, и вдруг у него на экране – наш загадочный объект. Это скульптура из странного металла. И форма у нее точно как у нашего трехпалого друга, наляпанного краской по всей комнате. У статуи вместо глаз – драгоценные камни, левый – полированный черный оникс, правый – блестящая жемчужина. На груди, где должно быть сердце, ромбовидной формы бриллиант.

– Что это? – спрашивает Тайлер с едва слышным оттенком нетерпения.

– Здесь написано, что это религиозный артефакт из… империи эшваров? – Скарлетт наклоняется прочитать подзаголовок и тихо присвистывает: – Считается, что ему миллион лет.

– Что за чушь! – усмехается Кэт.

Но у Аври расширяются ее разные глаза, и она таращится в экран Дариэля, будто изображение ее двинуло в зубы. И говорит еле слышным шепотом:

– Эшваров?

– Да липа это, – говорю я. – Не заморачивайся.

– Что именно липа? – хмурится на меня Кэл.

– Эшвары – липа. Это просто страшилка, Эльфенок.