Чтение онлайн

– Вход в реальное пространство, пятнадцать секунд!

– Всем держаться! – кричит Тайлер.

Разрыв надвигается на нас, заполняя весь дисплей, я теперь чувствую его притяжение, оно ползет по телу, растягивает кожу. Сигналы тревоги орут про интердикт, в корпусе машинного отделения пробоины, «Беллерофонт» ведет обстрел…

У меня в животе что-то екает. Оглушительное молчание всей галактики вдруг разлетается вдребезги; и с воплем двигателей, с сотрясающим кости ударом возобладавшей реальности мы вылетаем из ворот в гостеприимное море красок реального пространства.

И что хорошо: попадаем туда целыми.

А что плохо – «Беллерофонт» от нас не отстает.

Он вырывается из Складки сломя голову, пуская залп ядерных ракет. Если раньше они планировали заполучить О'Мэлли, то сейчас, похоже, решили начисто списать убытки и уничтожить нас. Что самое странное – я понятия не имею, за каким чертом: у меня на приборах Октавия выглядит абсолютно нормальной системой. Не видно ничего, что они хотели бы скрыть или защитить любой ценой – даже ценой отказа от захвата Авроры.

Мы приближаемся, и я вижу, что Октавия III ну совершенно типичная каменная глыба класса «М». Проблески зелено-синей суши и сине-зеленой воды. Семьдесят четыре процента океана, комфортные температуры, четыре основных континента. Другими словами… скукота.

Так что за хрень тут такая, что они хотят нас…

– Сэр! – Зила поднимает глаза от приборов, сперва на Аврору, потом на Тайлера.

– Что там, легионер? – спрашивает Тай.

Зила, шевельнув рукой, выбрасывает картинку континента на главный дисплей. И там, в пышной зелени долины рядом с лентой блестящей воды, стоят тридцать или сорок строений.

– Батлер! – шепчет Аврора. – Первое поселение октавийской колонии.

Значит, это правда. Было тут поселение. Жили тут люди. Семьи. Дети. Что-то тут случилось, и через двести лет высочайшее командование Разведки Армии Обороны Терры это дело скрывает.

– Сволочи лживые, – шепчу я.

Смотрю на изображение следующего за нами «Беллерофонта», потом на Тайлера, ожидая приказаний. Он ставил на то, что ГРУ не захочет нас убивать, но просчитался, и сейчас у нас неприятная альтернатива – бежать от корабля, от которого нам не убежать, или биться с кораблем, который нам не победить. Мы уже близко к Октавии III, но в захвате прицелов «Беллерофонта», и его рельсовые пушки готовы к новому залпу. К тому же мы теряем энергию – похоже, попадание в машинное отделение повредило ядро реактора. И при всем моем умении я честно не знаю, хватит ли его, чтобы выиграть эту игру.

– «Беллерофонт» снова нас вызывает, – докладывает Скарлетт.

Тайлер вздыхает, оглядывает мостик. Я вижу в его глазах и страх за свой экипаж, и разочарование в самом себе.

Мы теперь так близко от Октавии III, что видны облачные циклоны в атмосфере, неровные очертания континентов под ними. Аврора встала, смотрит на изображение колонии на центральном дисплее. В этой колонии она думала провести остаток жизни.

И мы почти дошли. Почти доставили ее домой. Но в результате, быть может, вера Тайлера была не туда направлена? Может быть, наш рейс уже закончен?

– Открой канал, – говорит Тай.

Центральный экран занимает изображение Принцепса. Белая безликая маска, мертвый металлический голос.

– ЛЕГИОНЕР ДЖОНС! ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ЕСЛИ ВЫ НЕМЕДЛЕННО НЕ ЗАГЛУШИТЕ ДВИГАТЕЛИ, ВАС…

Звук взрыва прерывает передачу, вид на экране сменяется помехами. У «Беллерофонта» на мостике воет сигнал тревоги, у нас тоже. Я смотрю в прицелы и пытаюсь понять, что вижу.

– Кэт, доложи! – рявкает Тай.

– «Беллерофонт»… подвергся обстрелу?

– От кого?

Я мотаю головой:

– У меня тут с полдюжины энергетических засветок, но почти нет профилей от ЛАДАРа. Сканеры их еле видят.

– Визуал?

Выведя на дисплей «Беллерофонт», я вижу, что у него сильно повреждены левые двигатели и охладитель вытекает в космос. Вокруг него, почти невидимые на темном фоне, роятся с полдюжины узких кораблей в форме полумесяца.

Они совершенно черные, пилоты их держат под углом, чтобы виден был лишь минимум профиля, и у них практически нет площади, генерирующей ответ ЛАДАРа. Ударили они внезапно, и ударили сильно: их плазменные пушки расплавляют корпус штурмовика. А я не могу понять, то ли нас спасло произошедшее в последнюю минуту чудо, то ли мы увязли еще глубже, чем минуту назад.

– Челлерийские фрегаты-невидимки, – говорит Кэл.

По всем открытым каналам звенит голос Принцепса:

– ВНИМАНИЕ, НЕОПОЗНАННЫЕ ЧЕЛЛЕРИЙСКИЕ КОРАБЛИ! ВЫ ОБСТРЕЛИВАЕТЕ СУДНО АРМИИ ОБОРОНЫ ТЕРРЫ, НАХОДЯЩЕЕСЯ ПОД КОМАНДОВАНИЕМ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРА…

– Отлично знаю, черт побери, по кому я стреляю, че-ло-век, – доносится рычащий ответ, и на экране материализуется лицо самого жуткого в этом секторе главаря преступной организации. – Вы, шраакзы из ГРУ, меня продали. Ударить Кассельдона Бьянки ножом в спину и остаться в живых никому еще не удавалось и не удастся.

– Похоже, кто-то хочет получить обратно свой Триггер, – выдыхает Скарлетт.

– Гм. – Финиан косится на Аврору. – Никто не хочет сообщить ему, что мы его разломали?

Мы влетаем в гравитационный колодец Октавии III. Охладитель, вытекающий из двигателей левого борта «Беллерофонта», медленной спиралью входит в верхнюю атмосферу планеты.

Челлерианские корабли снуют быстрее колибри, уклоняются от пушек штурмовика и терзают большой корабль, как стая муравьев, нападающих на слона. Я вижу, как «Беллерофонт» открывает двери ангаров, выпуская истребители. Основная масса их вступает в бой с верткими челлерианскими кораблями, но с полдюжины поворачивают и устремляются к нам.

Наш уровень энергии быстро падает, но я в таких ситуациях как рыба в воде. Разворачиваю наш корабль навстречу приближающимся истребителям, уклоняюсь от их огненных потоков как нить, виляющая через игольное ушко. Все годы тренировок, все инстинкты, все ритмы, пульсирующие в моих жилах, выплывают на поверхность. Я не чувствую рук, порхающих над управлением, не чувствую тела в виляющем и вертящемся подо мной корабле.

Я бросаюсь вниз и выскакиваю из гравитационного колодца, набирая дополнительную скорость. Кэл взял на себя вспомогательное оружие, и мы косой огня проходимся по птичкам АОТ. Меня переполняет восторг, когда я вижу, как охотник становится дичью. Когда вижу, как челлериане и «Беллерофонт» режут друг друга на куски. Когда синее пламя и шрапнель наших выстрелов снимают с хвоста «Лонгбоу» истребители по одному.