Чтение онлайн

– Ух ты, – говорю я, оглядывая группу. – А мы, бетрасканцы, знали об этом убийстве шумпанзе, когда заключали с вами союз?

– Финиан, хватит. Даже если эти шимпанзе здесь были, то с тех пор уже двести лет прошло, и они…

Тайлер осекается от очевидной мысли, пришедшей в голову всем сразу. Патрис Радке и ее заросший папоротником приятель тоже здесь были двести лет назад.

Кажется, это им не помешало блуждать по галактике.

Яйца Творца…

Больше этого «хрусть-хрусть» не слышно.

Аврора ведет нас сквозь заросли колючих листьевых розеток, задушенных деревьев, сквозь густую пыльцу, падающую липким синим дождем. Она вскоре покрывает наши биоскафандры, и приходится аккуратно обходить колючки – скафандры прочные, но не непробиваемые. Через пару часов и несколько битв с подлеском мы взбираемся на холм и видим в долине перед собой колонию Батлер.

Точнее, руины колонии. Все здания укрыты зелено-синей листвой, оплетены ползучими растениями, все прямоугольные формы и торчащие углы скруглены растительностью. Лианы ползут по бетону и стали, споры кувыркаются в воздухе, вертятся слегка светящимися дождиками.

Даже в чем-то красиво – пока я не вспоминаю, как именно эта голубая пыльца в моем сне сыпалась на поверхность моего родного мира. Вспоминаю звездную карту Аври – красноту, расползающуюся от помеченных звезд кровавым пятном.

И сердце снова колотится о ребра.

Сделав еще несколько неуверенных шагов, я замечаю, что Аври остановилась на вершине холма. Она смотрит вниз, на колонию, по щекам текут слезы, и она их не может стереть – мешает шлем скафандра.

Я остаюсь на месте, но Скарлетт отходит от меня и идет к ней.

– Если бы «Хэдфилд» долетел, я бы была там, – тихо говорит Аврора, но голос ее слышен. Нет других звуков, нечему его заглушать.

– Но ты здесь, – говорит сочувственно Скарлетт. – И ты с нами. Я не знала твоих родных, но, мне кажется, они рады были бы тому, что ты нашла для себя экипаж.

Аврора шмыгает носом – шумно и неизящно.

– Мой отец оставил маму, когда ее выкинули из состава экспедиции. В каком-то смысле они с моей сестрой еще тогда его потеряли. Но когда исчез «Хэдфилд», они наверняка почувствовал, что потеряли нас обоих. – Она мотает головой. – А я… я никогда не смогу им помочь. Никогда не вернусь рассказать, что жива и здорова.

И снова шмыгает носом, голос ее дрожит.

– В последний раз я говорила с отцом перед отлетом с Земли… и мы поругались. Я сказала ему то, чего на самом деле не хотела. И это было последнее, что он от меня услышал. Об этом не думаешь, когда оно происходит. Кажется, что твои родные всегда будут с тобой.

Все молчат. Ветерок шевелит лежащую пыльцу, теребит окружающие нас непонятные растения, они слегка шелестят.

Я не знаю, что можно сказать. Мои родные исчисляются сотнями, понятие «одиночество» у нас просто невозможно.

Я много раз бывал изолирован, часто оставался без компании, иногда без связи, но никогда не был одинок так, как Аврора сейчас.

– Я думаю, – медленно начинает Зила, и я подбираюсь в ожидании грядущей бестактности, – что, если бы твоей сестре и матери был дан выбор между твоей смертью и возможностью считать тебя мертвой и так и не узнать о своей ошибке, они бы выбрали второй вариант. Если бы мои родные могли быть живы, а ценой было бы мое незнание этого, я бы такую цену заплатила.

И что на это можно сказать?

Но чудо – Аврора едва заметно, слабо улыбается Зиле.

Наша вневременная девочка горюет не только о своей семье, но и о себе тоже – никто из нас не в курсе, что она на самом деле собой представляет, хоть мы и следуем дорогой, которую она прокладывает. Но ведь наверняка она желает быть хоть в чем-то нормальной. А это чувство нам всем знакомо.

И ощущается какая-то… общность, когда все мы снова пускаемся в путь – самая странная группа неудачников, когда-либо топтавшая брошенную чужую планету, захваченную жуткими растениями и осаждаемую военной силой. Но до колонии идти еще минут двадцать, а в животе у меня как будто полно замерзшей смазки, и вокруг все тихи как могила. Определенно время поднять настроение.

– Так вот, – говорю я. – Про этих самых шинтан…

– Шимпанзе! – не выдерживает Тайлер наконец.

– Да без разницы. У вас они еще есть?

– Вымерли, – говорит Кэт. – Как ты вымрешь в ближайшее время.

– Очень смешно, Ноль. Но я хотел спросить: вы их точно не придумали? Очень смешно получается: волосатые почвоеды, летающие на космических кораблях и почти совпадающие с вами по ДНК? – фыркаю я. – Очень мне сомнительно, что они вообще существуют.

Именно в этот самый момент рычащий, мохнатый, черный как деготь гуманоид с неровными желтыми зубами, которые утерли бы нос ультразавру, с воплем бросается из подлеска прямо мне в лицо.

Фин плюхается наземь, и на него хлопается такой здоровенный шимпанзе, какого я в жизн и не видела. Густая зелень растет у него из глаз, спина покрыта переплетением красивых цветов, и когда он раскрывает пасть, чтобы издать непокорный рык, по всей глотке видны красноватые листья.

Меня пронзает ужасом, когда обезьяна обеими руками лупит по лицевой пластине раз, другой, отчего голова у Фина бьется об землю. Кэл уже навел дезинтегратор, но тварь, будто понимая это, хватает Фина за плечи и катается вместе с ним, мотает его как тряпичную куклу и прикрывается им.

– Уберите с меня этого шумпа! – вопит Фин.

– Аее'на доии сетаела!

С этим ругательством Кэл падает на колени и энергично лупит ногами. С холодным ужасом я понимаю, что ближайшие к нему лианы подкрались, обернулись вокруг лодыжек и оружия и оттаскивают его от зверя. Я вскрикиваю, и Скарлетт становится рядом, начинает палить по растениям из своего пистолета.