Чтение онлайн

Охотник потянулся за ножом, болтающимся в плетеных ножнах на поясе. Я позволил ему достать нож, а затем сделал неуловимое движение и нож перекочевал в мои руки.

– Назови себя, – потребовал я.

– Окст, – представился охотник.

Он сидел на земле в неестественной позе, его глаза были широко раскрыты, а запах сообщал, что он страшно растерян и ничего не понимает. Неудивительно. Увидеть живого элроя, да еще в теле женщины – еще то потрясение.

– Слушай меня и не говори, что не слышал, – торжественно произнес я. – Ты передашь мои слова эрастерам в точности, не исказив ни единого звука. Я, элрой Андрей Сигов, явился в племя Врокса. Каждый, кто придет на землю Врокса до того, как я дам позволение, умрет. А теперь смотри.

Я подобрал с земли толстую палку, сконцентрировал внутреннюю силу, напрягся и переломил палку об колено.

– Возьми эту палку, – я протянул ему обломки, – и отнеси эрастерам. И скажи им, что так будет с каждым, кто не поверит моим словам. Я сказал все. Пошли, Эзерлей.

Эзерлей неподвижно стояла, смотрела на Окста и источала запах желания.

– Пошли! – прикрикнул я. – Мы сюда не блудить пришли.

Эзерлей вздрогнула и ее взгляд обрел осмысленность. Я взял ее за руку и мы направились в обратный путь.

Когда мы прошли метров пятьсот, Эзерлей спросила:

– Разве ты не хотел лично поговорить с эрастерами Дзара?

– Хотел. Но этот охотник подвернулся очень вовремя.

– Разве не стоило дойти до поселения и сказать лично эрастерам те слова, что ты сказал ему?

– Может, и стоило, – проворчал я. – Но теперь уже поздно.

Она права, мне не следовало ограничиваться разговором с простым охотником, надо было поговорить с вождем. Эзерлей сейчас думает, почему я принял такое странное решение, но я уверен, что правильный ответ так и не придет в ее симпатичную и умную голову. Правильный ответ очень прост – я просто устал от долгого путешествия.

Ночь прошла без происшествий, если не считать того, что от холода не спасло ни одеяло, ни тело Эзерлей под боком. Интересно, почему у млогса не принято разводить костер на привале?

Я задал этот вопрос Эзерлей и она подтвердила, что ночью в лесу костры не разжигают, но не смогла объяснить, почему. Возможно, млогса опасаются устроить невзначай лесной пожар, а может быть, причины, породившую эту традицию, давно перестали быть актуальными, а традиция осталась. Кто его знает…

В самом конце путешествия, уже на подходе к поселению Врокса, нас ждал сюрприз.

Первую женщину с луком и стрелами заметила Эзерлей. Женщина ломилась через кустарник, держа лук над головой, чтобы острые ветки не порвали тетиву. Женщина была явно чем-то возбуждена, но непохоже, чтобы она от кого-то убегала. Жалко, что она слишком далеко, чтобы уловить ее запах.

– Что она делает? – спросила Эзерлей.

– А я почем знаю? – ответил я. – Полагаю, охотится на кого-то.

Эзерлей издала запах непонимания.

– Вчера, когда мы уходили, – сказала она, – во всем племени никто не занимался ничем полезным, а сегодня вдруг все отправились на охоту.

– Все? – переспросил я.

– Это уже третья, – пояснила Эзерлей. – Но первых двух было плохо видно, я не видела, что они делают. Мне показалось, что они кого-то выслеживают, но я не была уверена.

– А кого они выслеживают?

– Не знаю, – растерялась Эзерлей. – Мужчины никогда не охотились в этих местах, здесь не водится никакой дичи. Разве что барни, но они не годятся в пищу, у них мясо горькое. Томба – тем более.

– Томба?

– Да, в этой роще наверняка живут две—три пары томба. Вон на том флаксе, например, может быть их гнездо. Но томба нельзя есть, от их мяса пучит живот и бывает понос.

– А от печени?

– Что от печени?

– Если мне не изменяет память, печень томба входит в вейерштрасс.

– Ох!

Кроме этого восклицания, Эзерлей ничего не сказала, она просто ускорила шаг, настолько ускорила, что угнаться за ней стало трудно. Но я постеснялся попросить ее идти медленнее.

По дороге я узнал, кто такие лакстены – это такие мелкие твари наподобие земных кузнечиков. За час пути мы с Эзерлей встретили шестерых женщин, увлеченно ловивших лакстенов в густой траве. При виде нас женщины делали на лице смущенное выражение и быстро уходили, как будто внезапно обнаружили в противоположной стороне нечто требующее незамедлительного внимания. А потом мы увидели, как ловлей лакстенов занимается целый выводок детей.

– Боюсь сглазить, – сказал я, – но по-моему, рвасса в том корыте начало цвести.

– Боюсь, что да, – подтвердила Эзерлей.

– Ты не рада?

– А чему радоваться? Ты сваришь вейерштрасс и уйдешь, а племя погибнет.

– Еще неизвестно, подействует ли вейерштрасс, – заметил я. – А если подействует, ты сможешь пойти со мной. Мне бы хотелось, чтобы ты пошла.

Эзерлей просияла, издала запах восторга и радостно взвизгнула.

– Я пойду с тобой куда угодно, – сказала она. – Я не смела навязывать элрози свое общество, но раз ты сама зовешь меня, я пойду с тобой, куда бы ты ни пошла. Но я не хочу, чтобы ты уходила.

– Я мужчина, – напомнил я в очередной раз. – Пожалуйста, обращайся ко мне в мужском роде.

– Извини, – смутилась Эзерлей, – я все время забываю. Это так странно…

Она не стала продолжать мысль, а я не потребовал. Оставшиеся полчаса пути прошли в полном молчании, а потом мы достигли цели путешествия и я не поверил своим глазам. Корыто, в которое позавчера по моему приказу поместили рвасса вместе с куском земли, было полностью разорено. Создавалось впечатление, что по нему промаршировало стадо буйволов.