Чтение онлайн

Легкие Ниры горели от сажи и дыма. На глаза наворачивались слезы пополам с грязью, бороздили зеленую кожу, еле видневшуюся под защитной маской. Илдиране-надсмотрщики покрикивали на пожарников, заставляя их работать быстрее и с большей отдачей, хотя многие уже падали от духоты и усталости. Но в Нире, неожиданно для нее самой, открылось вдруг второе дыхание.

Летящий корабль сбросил замедлитель пламени и воду на самый уязвимый склон холма, смачивая свежую траву на пути разрушительного пожара. Сверхъестественным усилием пожарные корабли и боевые команды умудрились отстоять одну сторону холмов, заставив побежденный огонь идти кругом баррикад и убираться восвояси, прочь от селекционного лагеря.

А впереди было много невысоких деревьев.

Нира пробилась дальше через густую траву. Ее кожа была сплошь исцарапана, обожжена, вздулась жуткими волдырями. Нира видела искры, прыгавшие от дерева к дереву, словно малиновые бесенята. Пламя избавлялось от сорняков, вздымалось вверх, к островкам сухой травы, оттуда – к спутанному колючему кустарнику, борющемуся за выживание на дне впадин.

В глубине души ее поселился ужас. Добро сам по себе не был красивым миром, хотя во время сезона дождей зелень, скрюченные деревья и даже сорная трава превращались в причудливое напоминание о величественных терокских лесах. Нире было больно смотреть, как пламя поглощает редкие милые растения.

Нира сражалась упорнее остальных, уничтожая тлеющий подлесок, задыхаясь и не чуя под собой земли. Но она отказывалась сдаваться.

На колючие низкорослые деревца с шипением плюнуло огненными искрами. Но илдиран не беспокоил корявый лес. Все заботились только о безопасности города, селекционного лагеря и экспериментальных производств. Илдиране смотрели за тем, чтобы пленники находились на безопасном расстоянии от огня, чтобы огонь не угрожал жизни людей.

Но деревья были обречены на гибель. Все. Нира, казалось, чувствовала их отчаянье.

Она закашлялась, но все же смотрела, широко раскрыв глаза и сознание, полное безмолвной боли. Подлесок будто бы взывал к ней, как немой со дна глубокой ямы. Сильнее чем когда-либо Нира жалела о радости общения со вселенским лесом. Ее разум так долго пребывал в молчании, вдали от бесед с другими зелеными священниками, от единого, распространенного среди всех, кто мог слышать его.

Стреляющие потоками воды флаеры сбросили свой плещущий груз в пламя, и крупные завитки пара тут же взвихрились к небу. Бригадиры илдиранских рабочих стояли в отдалении, озабоченные тем, что предпринять в первую очередь. Дым в воздухе затруднял видимость.

Никто не смотрел на Ниру. Внезапно у нее появился шанс.

Нира бросила тяжелый инструмент на землю и побежала.

Пригнувшись, она бросилась через шелестящую, будто бормочущую в негодовании траву так быстро, как бегала через лес когда-то. Нира неслась к зарослям искривленных деревьев, словно они могли защитить ее или спасти из этого ужасного места. Ничего не оставалось кроме как верить, что она может это сделать.

Не пробежав и сотни метров, Нира услышала за спиной крики и проклятия. Она не обращала внимания на приказы, не слушала угроз. Что такого могли эти жестокие существа сделать с ней, чего бы она уже не перенесла? Нужно было лишь добраться до деревьев.

Илдиранские охранники кинулись в погоню, ломясь сквозь сухие трещавшие травы, но Нира не останавливалась. Задыхаясь и пыхтя, она рвалась вперед, ощущая тепло солнечных лучей на своей зеленой коже, дарующее силы, которые были ей так нужны сейчас. Никогда Нира не шла на столь безрассудный поступок.

Используя внутреннюю силу и душевный порыв, Нира с помощью этих хоть чахлых, но все же деревьев могла бы предложить пленным людям надежду… если только она сможет спасти их. Нужно всего лишь послать сообщение через этих дальних родственников Вселенского Леса, дать знать зеленым священникам, что случилось здесь, на Добро. Терок распространит новости, найдет способ послать помощь – и узники будут свободны. Не только Нира, но и все произведенные в лагере рабы.

Она из последних сил бежала к хилой рощице. Здесь, на открытом пространстве, она была свободна – ни ограды, ни селекционных бараков, ни дьявольских врачей и гнусных илдиранских самцов, которым приказывали насиловать Ниру, пока она не забеременеет вновь. Зеленая жрица не планировала бегства и знала, что у нее мало времени, и это заставляло ее бежать еще быстрее. Ступни жутко кровоточили, но Нира не чувствовала боли.

Люди наместника Добро охотились за Нирой, разъяренные тем, что их оторвали от более важного дела – борьбы с огнем. Зеленая жрица наконец достигла ближайшей рощицы. Горячий воздух был наполнен серыми, будто грязный снег, хлопьями пепла. Она бросилась в заросли, натыкаясь на ветви. Шипы и колючки больно драли кожу когтями раненой кошки. Но вопреки всему Нира пробивалась все глубже к опасному, но уютному соседству деревьев. Она чувствовала жизненную силу, стремящуюся от корней под землей к самым молодым листочкам на ветках. Деревья…

– Услышьте меня! Прошу вас, услышьте меня! – хрипло выкрикнула Нира.

Она протискивалась глубже и глубже в чащу. Наконец, окруженная переплетением древесных ветвей, она опустилась на колени и обхватила два искривленных ствола, сводя их ближе.

– Услышьте меня. О, услышьте меня! – шептала она.

Нира сконцентрировала оставшиеся силы и попыталась послать телепатическое сообщение вовне, в сеть Вселенского Леса, сигнал бедствия, крикнуть что есть мочи в космос, что она все еще жива. Каждый человек здесь зависел от нее, даже если никто не знал об этом.

Но ответа не последовало. Ничего, тишина.

Зажмурив глаза, Нира прижалась лбом к шершавой коре. Разум ее кричал, вкладывая в мольбу все силы. Она думала об Осира’х, об остальных ее детях, обо всех выходцах с «Бертона».

Молчание.

Нира вцепилась в тонкие стволики мертвой хваткой, не чувствуя острых шипов. Отказываясь сдаться, она билась лбом в дерево, пока глаза ей не залило кровью.

– Пожалуйста… ну пожалуйста… – бормотала она в помрачении.

Но это было лишь пустое дерево, а не часть Вселенского Леса. Просто дерево… и ему было суждено сгореть в огне.

Нира все так же тискала ветки и рыдала, когда ее нашли слуги наместника. Продравшись через подлесок, они выволокли ее обратно – Нира только слабо отбивалась, еще повторяя в душе призыв, но, уже осознавая, что ничего не достигла.

После утомительного празднования, где часами можно было танцевать или просто слушать прекрасную музыку, вкушать великолепные яства и изысканные напитки, король Петер наконец-то удалился в свои личные покои. Внезапно наступившая тишина звенела в ушах, и он был рад побыть в одиночестве.