2008_5 (554)
Шрифт:
Не менее тяжелым было и социально-экономическое положение рабочих. Двенадцатичасовой рабочий день, тяжелейшие условия труда, низкая зарплата, постоянные штрафы и издевательства администрации, полная социальная незащищенность пролетариев, все это способствовало росту забастовок и стачек.
Однако главная угроза для русского самодержавия исходила от нарождающейся в стране буржуазии. Банкиры, фабриканты, заводчики более не желали, чтобы и впредь страной управлял царь. Крупный капитал стремился получить всю полноту власти в свои руки, все казенные заводы и фабрики, чтобы управлять государством по своему разумению и в соответствии со своими корпоративными интересами.
Так что почва для революции в 1905 году была более чем благодатной. Тем не менее, без руководящего и направляющего центра все крестьянские бунты с поджогами помещичьих усадеб, а также забастовки и стачки рабочих носили лишь локальный характер и успешно подавлялись правительством.
Главным же препятствием на пути нарождающейся революции была глубинная вера значительной части простых людей в справедливого православного царя и плохих его слуг, повинных во всех притеснениях народа. Поэтому-то все народное недовольство и выплескивалось на помещиков, хозяев заводов и фабрик. Такое положение дел явно не могло устроить как либералов, так и социалистов. Для реализации их планов было жизненно необходимо направить протестный потенциал общества против самодержавия.
Как известно, событием, позволившим уничтожить веру народа в царя и одновременно вызвать к нему ненависть и презрение, был расстрел мирной демонстрации, происшедший в Петербурге 9 января 1905 года. Совершенно необъяснимая дикость и жестокость расстрела мирных людей, шедших с царскими портретами, хоругвями и иконами к Зимнему дворцу, буквально взорвала страну и направила все накопившееся десятилетиями недовольство на персону русского самодержца.
В таком провокационном развитии событий, прежде всего, были заинтересованы противники самодержавия, тем не менее, приказ о расстреле демонстрантов мог дать либо сам император, либо кто-нибудь из его высокопоставленных сановников. Именно поэтому уже вскоре после 9 января 1905 года в оппозиционной печати появилась версия, согласно которой расстрел был акцией устрашения, предпринятой наиболее рьяными сторонниками самодержавия и направленной на обуздание зарождающейся революции.
Однако Николай II не отдавал приказа о расстреле рабочих, а до начала демонстрации он даже не был в курсе ее проведения. Все дело в том, что министр внутренних дел Святополк-Мирский во время доклада императору, состоявшегося вечером 8 января, намеренно исказил ситуацию, ничего не сказав ему о том, что в Петербурге запланирована грандиозная мирная демонстрация, участники которой были намерены вручить царю свою петицию, и что приказано любыми средствами задержать ее. Речь в докладе министра шла лишь о том, что столица уже третий день охвачена крупными забастовками, однако рабочие пока ведут себя спокойно, но на всякий случай усилен столичный гарнизон. А взбаламучивает рабочих некий поп Гапон. Все это прекрасно видно из дневниковой записи императора:
«8-го января. Суббота...
Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120.000 ч. Во главе рабочего союза какой-то священник — социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах».
Со своей стороны княгиня Святополк-Мирская в этот день записала в своем дневнике:
«В 10 ч. П. (Литерой «П» княгиня именует своего мужа, Петра Святополк-Мирского, - Ю.Ж.) поехал в Царское, чтобы просить, чтобы Петербург не был объявлен на военном положении...
П. говорит, что Государь совершенно беззаботен, согласился не объявлять военного положения, был очень любезен с П. и боялся, что он простудился. П. вернулся около 12-ти».
Когда же Николай II на следующий день узнал о случившемся, то пришел в ужас от происшедшего:
«9-го января. Воскресенье.
Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»
Как мы видим, крупные беспорядки в столице и расстрел демонстрации были для императора полной неожиданностью.
В конце декабря 1904 года за Нарвской заставой распространилось известие об увольнении мастером Путиловского завода четырех рабочих. В этой связи 27 декабря сходка Нарвского отделения гапоновского «Собрания» постановила послать своих представителей к директору завода, который их принял 30 декабря. Однако собрание рабочих признало объяснения директора неудовлетворительными и постановило начать забастовку.
3 января бастовал уже весь Путиловский завод. Градоначальник Петербурга генерал Фулон разыскал по телефону Гапона и попросил под обещание о восстановлении рабочих прекратить забастовку, но Гапон ответил ему, что теперь уже требования рабочих значительно шире. Они включали установление 8 часового рабочего дня, повышение зарплаты, учреждение комиссий по трудовым спорам.
5 января прекратились работы на Невском судостроительном заводе.
6 января, во время Крещенского водоосвящения, батарея, назначенная для производства салюта, выпустила боевой выстрел картечью в сторону императора, которым был убит городовой, стоявший на набережной, перебито древко церковной хоругви, находившееся поблизости от государя, и разбито несколько окон Зимнего дворца.
Расследование этого инцидента ничего не дало. Скорее всего, имел место акт устрашения государя перед уже запланированной кровавой провокацией. Царь, учитывая возможность покушения на него и членов его семьи, по совету Святополк-Мирского переехал на время рабочих волнений из столицы в Царское Село.
7 января забастовали все крупные заводы и фабрики в Петербурге. Общее количество бастующих достигло небывалой цифры - 150 000 человек.
Генерал Фулон призвал рабочих воздержаться от выступления, пригрозив в случае необходимости применить силу. В связи с повышенной террористической опасностью и массовыми рабочими акциями неповиновения по требованию Мирского в столицу были введены дополнительные войска, а солдатам выданы боевые патроны.
В здании министерства юстиции состоялись переговоры министра юстиции Муравьева с Гапоном. Ультимативный характер радикальных политических требований гапоновской петиции сделал бессмысленным продолжение переговоров, но, выполняя взятое на себя во время переговоров обязательство, Муравьев не отдал распоряжения о немедленном аресте Гапона.
8 января приказ об аресте Гапона наконец был отдан, однако генерал Фулон фактически его проигнорировал. На улицах столицы начали сосредотачиваться вооруженные войска, и Гапону стало ясно, что власти готовят кровопролитный разгон демонстрации. В результате он обращается к Горькому, чтобы тот предотвратил кровопролитие.