Чтение онлайн

— Врно, врно… прибавилъ Андрей Иванычъ. — Мукосевы, Ячменниковы, Анальевы, — вс они тоже актерствуютъ. А это, матушка, биржевые тузы. Познакомишься съ ними черезъ Корнева и тогда они могутъ перетянуть тебя въ ихъ кружокъ. А въ ихъ любительскомъ кружк будешь играть, такъ это ужъ совсмъ хорошо.

— Да почему хорошо-то, почему? приставала Люба къ отцу.

— А ежели ужъ ты такъ глупа, что и этого не понимаешь, то ступай спать! строго сказала Дарья Терентьевна дочери и, въ свою очередь, отправилась въ свою спальню раздваться.

Андрей Иванычъ шелъ сзади Дарьи Терентьенны и бормоталъ:

— Все она отлично понимаетъ, а только любитъ поюродствовать и попротиворчить.

На вторую репетицію спектакля Дарья Терентьевна не похала, у ней болла голова, а Любу отпустила одну, хотя и скрпя сердце и съ приличными наставленіями. — Ну, позжай, сказала она. — Только Бога ради будь подальше отъ этого Плоскова. Ну, что онъ теб!

— Да вдь нельзя-же, маменька, бжать отъ человка, какъ отъ чумы, ежели онъ въ одномъ со мной спектакл играетъ. Такой-же актеръ-любитель, какъ и я, отвчала Люба.

— Бгать тебя никто отъ него не заставляетъ, а вдь у васъ сейчасъ какія-то хожденія подъ-руку начинаются. Просто удаляйся отъ него.

— Я не понимаю, что вы находите худаго въ хожденіи подъ руку.

— А то, что это не балъ. Двушка не должна быть наедин съ мужчиной и не должна съ нимъ перешептываться.

— Однакоже, когда Корневъ взялъ меня подъ руку, вы ничего про это не говорили.

— Корневъ и Плосковъ! Вдь это-же, я думаю, мать моя, ты сама знаешь, что такая разница, какъ небо и земля. Впрочемъ, ежели ты такъ будешь говорить, то я тебя и совсмъ не пущу на репетицію. Оставайся дома!

— Да я что-же?.. Я ничего не говорю… смущенно пробормотала Люба.

— Дай мн слово, что ты не будешь съ этимъ Плосковымъ наедин…

Люба пожала плечами и отвчала:

— Ну, хорошо… Ну, извольте…

Люб дали кучера. Она похала на репетицію безъ сопровожденія горничной, но на своей лошади… Провожая Любу, Дарья Терентьевна опять сказала:

— Да не засиживайся тамъ на репетиціи, а скорй домой… Ты даже вотъ что… Ты попроси этого офицера, чтобы ваши пьесы первыми отрепетировали. Кончишь репетицію и позжай домой. Лучше всего скажи объ этомъ Корневу. Онъ устроитъ.

— Да хорошо, хорошо.

Какъ изъ тюрьмы выскочила изъ дома Люба. Чувство, что она детъ на репетицію одна, что за ней не будутъ слдить, наполняло ея сердце довольствомъ. Когда она пріхала на репетицію. актеры опять были уже вс въ сбор. Быть въ своемъ любительско-актерскомъ кружк имъ очень нравилось и они собрались далеко еще ране назначеннаго часа. Когда Люба только еще вошла въ зало, къ ней тотчасъ же двинулась на встрчу Кринкина. Вчно находящійся при ней гимназистъ Дышловъ пошелъ было за ней, но она отогнала его отъ себя, что Люба очень явственно видла.

— Здраствуйте, душечка, привтствовала Любу Кринкина и разцловала ее, не снимая съ носа золотаго пенснэ. — Сегодня вы безъ maman? Ну, это, знаете, даже и лучше. Вообще эти maman на репетиціи какъ-то лишнія. Он стсняютъ все общество и ужъ тогда настоящаго неподдльнаго веселья среди любителей не бываетъ. Вы не обидьтесь, что я вамъ такъ прямо про это говорю, но я всегда откровенна. Пойдемте… Сейчасъ можно и «Которая изъ двухъ» начать репетировать.

Он стали подвигаться къ режиссерскому столу, за которымъ сидлъ Луковкинъ.

— Кого вы ищете глазами? — спросила Кринкина Любу, улыбаясь. — Не ищите, его нтъ здсь. То есть онъ былъ, но ушелъ и скоро опять придетъ.

— Я никого не ищу… смущенно проговорила Люба.

— Не притворяйтесь. Никто такъ легко не угадываетъ, что творится въ сердцахъ влюбленныхъ, какъ я. Это ужъ моя особенность. Вы ищете мосье Плоскова, но мосье Плосковъ пошелъ покупать колбасу, ветчину и сыръ къ чаю. Сегодня его очередь угощать насъ. Впрочемъ, онъ сейчасъ вернется. Ахъ, нужно было видть, какъ онъ ожидалъ у входа вашего прибытія! Но мы, жестокосердныя, послали его въ колбасную лавку за провіантомъ къ чаю. Ожидая васъ, онъ какъ основу сновалъ около входной двери, какъ маятникъ стнныхъ часовъ мотался. О, любовь великое дло!

Слушая эти слова, Люба покраснла и потупилась. Сердечко ея билось усиленно.

— Михаилъ Иванычъ! Вотъ и Любовь Андреевна пріхала. Пьесу «Которая изъ двухъ» можно начинать, обратилась Кринкина къ режиссеру.

— Какъ-же, какъ-же… Чмъ скоре, тмъ лучше, засуетился Луковкинъ, поздоровался съ Любой и захлопалъ въ ладоши, сзывая участвующихъ на сцену.

— А Корнева нтъ? спросила Люба.

— Не пріхалъ. Онъ предупредилъ, что прідетъ поздно. У нихъ въ Мукосевскомъ кружк сегодня своя репетиція, такъ онъ прідетъ къ намъ посл той репетиціи.

— Ахъ, какъ это жаль! А я хотла васъ просить чтобы вы т дв пьесы, гд я участвую, репетировали первыми. Мн нужно сегодня быть дома пораньше, у насъ гости, соврала Люба.

— Не задержимъ, не задержимъ. Какъ только Корневъ прідетъ — сейчасъ и водевиль «Что имемъ не хранимъ» репетировать начнемъ.

Вскор явился Плосковъ. Люба увидла его въ то время, когда репетировала на сцен. Онъ стоялъ передъ сценой и кланялся Люб. Она улыбнулась и также закивала ему. Онъ тотчасъ-же пришелъ за кулисы и когда Люба въ антракт между своими сценами вышла также за кулисы, подскочилъ къ ней.

— Безъ мамаши сегодня? Вотъ такъ-то лучше, началъ онъ, взявъ Любу за руку, не выпуская ея руки, осмотрлся по сторонамъ и тихо поднесъ ее къ своимъ губамъ.

— Что вы длаете! попробовала Люба отдернуть свою руку, но онъ уже поцловалъ руку.

— Скажите, за что ваша мамаша такъ не любитъ меня? Неужели за то, что я не богатъ, какъ Корневъ, что я служащій банковскій конторщикъ? спросилъ онъ.

— Да она не не любитъ васъ, а просто такъ… отвчала смущенно Люба. — Она вотъ не хочетъ, чтобы бы ходили со мной подъ-руку.