Альфа-один
Шрифт:
– Любой труд должен оплачиваться… – вспомнилось через мгновение. – Ибо справедливое вознаграждение за добросовестно выполненную работу является лучшим стимулом для продолжения деловых отношений…
Оспаривать тезис я не собирался. Да и отказываться от полученной премии – тоже. Но мысль о том, что к офицерам ОБОНа, рискующим не игровой, а реальной жизнью, относятся хуже, чем к тестерам, лежащим в комфортабельных капсулах и доблестно сражающимся с виртуальными врагами, разъедала душу подобно кислоте.
– Дядя Шило, а почему ты такой хмурый? – внезапно донеслось до меня, и я, вернувшись в «реальность», удивленно уставился на малюсенькую фейку, парящую в метре от земли.
– Тебя чем-то расстроили, да? – с искренним сочувствием в голосе спросила кроха, подлетела поближе и, сложив почти прозрачные крылышки, бесстрашно уселась мне на колено.
Будь на ее месте непись-мужчина, я бы, скорее всего, не ответил. Или послал куда подальше. Но эта девчушечка была настолько непосредственной и милой, что я пожал плечами и утвердительно кивнул:
– Угу…
– Плохо… – расстроенно выдохнула она, а затем вдруг тряхнула фиолетовыми волосами, решительно вытянула перед собой ладошку и разжала пальцы: – Вот… Конфета… Вкусная… Скушай – и тебе станет чуточку полегче…
У меня оборвалось сердце: ее потухшие глазенки, стремительно наполняющиеся слезами, и обиженно выпяченная губка вдруг напомнили мне младшую дочку лейтенанта Алекса Шермана. Такой, какой она была на годовщине гибели отца…
– А можно вместо конфеты увидеть твою улыбку? – сглотнув подступивший к горлу комок, спросил я. – Она поможет мне намного быстрее!
Феечка забавно нахмурила бровки, подумала, затем спрятала заветную конфету в складки хитона и засияла, как маленькое солнышко:
– Конечно!
Улыбка получилась… волшебной: на щечках малышки возникли крошечные ямочки, носик смешно наморщился, а в глазах появились чертики.
«Зачем они это делают? Она – непись, я – игрок, и к ней не обращался…»
– Дядь Шило, а хочешь, я слетаю на кухню и принесу тебе компотика? – вспорхнув с колена и зависнув на уровне моего лица, спросила девчушка. – Он сладкий-сладкий!
Потом чуточку помрачнела и добавила:
– Правда, его будет немного – я пока еще маленькая и слабенькая…
– Мы сделаем по-другому: сходим в таверну, возьмем большую кружку для меня, маленькую – для тебя, а к ним какого-нибудь печенья. Потом устроимся где-нибудь на…
– …Крыше кузницы: с нее видно речку и лес! – звонко, как колокольчик, уточнила кроха.
– Да, на крыше кузницы и полюбуемся закатом… – согласно кивнул я…
Забавно, но полтора часа, проведенные в компании Сильвы, помогли мне больше, чем пара сеансов с гарнизонным психоаналитиком: ее мелодичный щебет сглаживал раздражение и настраивал на конструктивный лад. Причем настолько хорошо, что к моменту, когда алое зарево над далеким лесом начало бледнеть, я вдруг сообразил, что в разговоре с ББ было двойное дно. И облегченно перевел дух: премия, выплаченная мне за помощь в создании эталонной базы навыков и движений, была намеком. Намеком на то, что корпорация ОЧЕНЬ нуждается в таких, как я. И готова платить им намного больше, чем ВКС.
«Можно было сказать и открытым текстом…» – мысленно пробурчал я, потом представил себе реакцию начальства на массовый переход офицеров ОБОНа в Ллеваррен и улыбнулся.
– Мне нравится твоя улыбка… – сообщила фейка, и я вдруг заметил, что она в очередной раз поменяла положение и теперь лежит передо мной на животе, с интересом изучая мое лицо.
– А мне – твоя… – ответил я и… мысленно обозвал психологов, работавших над игрой, уродами: да, сочувствие, вовремя высказанное такими симпатичными неписями, как Сильва, могло удержать в игре некоторое количество разочаровавшихся игроков и тем самым увеличить доходы компании. Но играть на самых чувствительных струнах человеческих душ как-то не по-людски…
– Ну вот, ты опять загрустил… – расстроенно выдохнула фейка, а через мгновение добавила: – Да и я тоже…
– А ты-то почему?
– Уже поздно, и мне пора лететь. А то мама ругаться будет…
– Жаль… – искренне сказал я и, вытянув палец, аккуратно коснулся ее волос.
– Ага… – кивнула она, затем вспорхнула с крыши и, подлетев к моему лицу, ласково провела ладошкой по щеке: – Ты хороший! Я буду скучать. Очень-очень…
Когда Сильвия куда-то усвистела, я перевернулся на спину, закрыл глаза и, посмотрев на окошко с игровым временем, подключился к Привату сестры:
– Добрый вечер, соня! Тебе там не вставать не пора?
– Я-ар, садюга, я ж только что легла! – простонала она.
– Ну, пожалуй, не «только что», а пять часов назад… – из вредности уточнил я. – Чего вполне достаточно, чтобы выспаться и собрать силы для Великих Дел…
– Черт! Как ты думаешь, у меня получится?! – вспомнив про Коридор Смерти, испуганно спросила она.
– Конечно! – уверенно ответил я. – Давай-ка приводи себя в порядок – и вперед…
– А ты, конечно же, пойдешь спать?!
– Только после того, как услышу твой довольный вопль…
Алька прошла коридор с шестой попытки. И приложила все усилия, чтобы порвать мои барабанные перепонки. А потом вдруг посерьезнела и спросила:
– Яр, а ты научишь меня драться по-настоящему?
– Если будет время…
– Ближайшие два года я в твоем распоряжении… – завуалированно напомнила она о контракте. – А желания у меня предостаточно…
Я пообещал. Потом пережил еще один счастливый вопль и отправился отсыпаться…
Очередной этап тренировок мастер Олер решил проводить не в подземельях монастыря, а на открытом воздухе и телепортировал меня на небольшую каменную площадку, расположенную на одной из вершин Скалистых гор.
Пока я оглядывался по сторонам и любовался заснеженными вершинами и парящими меж ними орлами, он вышел в ее центр, неторопливо снял с себя пояс, затем повесил на меня дебафф, повышающий чувствительность к боли до ста процентов, и, приказав повторять за ним, повернулся лицом к ветру.