Алиар
Шрифт:
— Давайте оставим броню у дороги? До города близко, скоро найдут. А так нам ещё и воровство припишут.
— Зато так догадаются, что мы свернули, — возразил Райк.
— Можно оставить часть здесь, а потом дойти до развилки и оставить остальное по дороге на Завандр. А самим пойти в Эрнел. Они и так наверняка уверены, что мы из Завандра… но там очень сложно кого-то найти, это даст нам много времени.
Райк пристально посмотрел на него.
— Хорошо. Уж что-что, а убегать и прятаться ты умеешь.
В его голосе было такое отвращение, что обиделся бы даже Повелитель Мечей. Тэрн мужественно смолчал.
Он оставил свою броню там же: разбросал по краям дороги на некотором расстоянии. После этого не убежать стало уж совсем сложно. «Если сейчас рвануть в лес, если сейчас рвануть в лес!.. Он ни за что меня не догонит!..» — но Тэрн тоже не мог бросить девушек в такой момент. Их нагонят, окружат — а его не будет рядом, чтобы помочь, и один Райк будет стоять насмерть, но всё равно не сможет спасти бедных девчонок… и хотя, в основном, ему, конечно, хотелось помочь девушкам, где-то в глубине был и маленький червячок возмущения: как так! Он в таком случае окажется подлецом, а Райк — Райк! — героем.
Так что Тэрн тащился позади всех, прекрасно понимая, что когда их путь кончится и девушки будут в безопасности, Райк тут же поволочёт его в орден. И избежать этого никак не удастся: не зря же почти все его попытки побега разбивались именно о могучую грудь Райка.
Миза упорно старалась идти наравне с ними, хотя видно было, что для неё, горожанки, это очень нелегко. Спасённая ими девушка смотрела вперёд совершенно пустыми глазами, шла с той же скоростью, что и в самом начале пути и вряд ли осознавала хоть что-то. Шли долго, в основном, молчали.
— А твоя подруга скоро придёт в себя?
— Да… она… к утру…
Тэрн посмотрел на задыхающуюся Мизу, потом на бывшую узницу. Её взгляд был таким отрешённым с тех самых пор, как она очнулась; это выглядело бы довольно жутко, если бы Тэрн не видел пустые глаза так часто за время своего путешествия.
— Привал? — обернулся он к Райку.
Тот поглядел на Мизу и тяжело вздохнул:
— Да.
Они сошли с дороги в лес и выбрали полянку поудобнее. Райк спустил с плеча оба мешка (свой и Мизы), развернул им по спальнику, которые где-то добыла дочка градоначальника. Тэрн сделал то же.
— Я так понимаю, по законам Кивиша тебя должны казнить раз так десять?
Миза пожала плечами.
— Радуйся… что я оставила записку… а то вас бы обвинили во всём этом… и в похищении меня тоже.
— Да… — вздрогнул Тэрн. — Спасибо тебе. Кстати, а как зовут нашу заключённую?
— Альнивиранарила… или как-то так. Никогда не могла выговорить.
Она с трудом добрела до подруги и затолкала её в спальник.
— Альни! Спи. Спи-и. Закрой глаза.
Эрнелка понимала её с трудом, но в итоге Мизе удалось добиться нужного.
— А нам обязательно было поить её этой дрянью?
— Да. Она бы… ты… сам всё увидишь.
Миза торопливо поела и сразу же уснула.
Райк посмотрел на то, что в Кивише считали едой, потыкал серое месиво ложкой и опасливо попробовал. Тэрн увидел, как челюсти его сжимаются ещё сильнее (что означало: почти ломая зубы), а взгляд становится ещё жёстче. Видимо, по сравнению с этой дрянью ножка стула показалась бы пищей богов. Тэрн фыркнул:
— Пойду ягод каких-нибудь поищу.
Благо, было ещё не очень темно. Тэрн встал и потянулся, размял плечи. Райк очень внимательно смотрел на него.
— Пойди. Поищи.
Очень внимательно смотрел.
— Чего тебе?! — рыкнул Тэрн. — Я вернусь!
За время совместных дел и дороги вражда как-то забылась, но сейчас он ощутил, как внутри снова поднимается ненависть.
— Вернёшься. Надеюсь, на это твоей совести хватит.
Тэрн почувствовал, как воздух вокруг становится горячим, словно бы сдавливает горло. Он оскалился и произнёс — и почему-то вышло тихо-тихо:
— Да что ты знаешь о моей совести?
— Всё. И ты можешь разыгрывать хорошего человека перед кем угодно, но это никогда не сработает на мне… мерзкий, жалкий выродок.
Тэрн помотал головой; выдохнул, снова помотал головой.
— Я сейчас пойду. Наберу ягод. Потом вернусь. И если, когда я вернусь, ты скажешь мне хоть слово, эту ночь ты не переживёшь.
Райк молча проводил его взглядом.
Тэрн успокоился, едва лишь скрылся в лесу. Он, насвистывая, собирал ягоды (больше в рот, чем с собой, но девчонки всё равно уже спали, а с кретином Райком делиться он не собирался). Комаров в Алиаре не было, и отмахиваться приходилось только от воспоминаний — но выходило даже хуже. Постепенно свист его становился всё тише, а взгляд — всё тоскливее. Вскоре Тэрн не выдержал и бессильно опустил руки. Ощущение было как после Завандра: без веры, без сил, без стремлений. Тэрн закусил губу.
…Тэрн закусил губу. Не выйдет, высоко слишком!.. Нет, нет, нельзя так думать. Не зря же готовился столько дней! Хотя сарай и часовня, на которой он тренировался, были ниже… а и на них едва запрыгнуть получалось… Нет, должно выйти. Должно!
Он встал на кучу барахла — всего, что смог незаметно стащить, — и потянулся вверх. Не достал до края совсем чуть-чуть. Тэрн встал на цыпочки так, что было уже больно: удалось зацепиться за край стены кончиками пальцев — но этого всё равно было слишком мало.
Он обречённо сполз по каменной кладке. Додумались же такие гладкие стены делать… Что же сюда ещё подложить… Ладно, сейчас с разбегу попробуем…
— Тэрн?!
Он вздрогнул.