Чтение онлайн

— А что ему мешало стать счастливым? — почему-то разозлилась на давно почившего короля Ольга. — Ему же не подбрасывали безымянных писем. — И тихо добавила: — Самодур.

— А от кого вы знаете о письме? — миссис Доррис пристально посмотрела на «виконтессу». — Неужели леди Роулей рассказала об этом своей дочери леди Саманте?

Венона и Ольга переглянулись и с подозрением уставились на тяжело дышащую женщину.

Миссис Доррис качнулась на стуле и покачала головой:

— Вот так и бывает в жизни, — тяжело вздохнула она. — Я всегда была уверена, что зло должно быть наказано. Но, видно, Господь и удача очень благоволят этой женщине. Бедная леди Роулей.

— Удача благоволит упорным, — заметно повеселевшая маркиза подхватила запретную тему для разговора. — Как бы там ни было, не так уж всё и плохо. У леди Роулей заботливый муж, прекрасный сын и прелестная дочь. Что ещё может желать женщина?

— Не скажите, моя милая леди Стакей. Женщина желает быть счастливой. А как можно быть счастливой, если те, кому ты верил… — махнула рукой компаньонка, пряча за манжету платок и кладя на свою тарелку кусок пирога с изюмом.

— Позвольте не согласиться с вами, дорогая миссис Доррис, — Венона неприметно указала дворецкому на пустой бокал женщины. — Не будь того письма, то неизвестно, как бы ещё всё сложилось.

— Поверьте моему жизненному опыту — хуже быть и не могло. А леди Саманта, — миссис Доррис нахмурилась и посмотрела на Ольгу долгим взором и осуждающе покачала головой. — Не следовало бы ей вести разговоры на подобные темы и посвящать посторонних во внутрисемейные неурядицы.

— Какая же Шэйла посторонняя? — вскинулась «мама». — Они с Самантой лучшие подруги. Да и лорд Хардинг дружен с виконтом Джеймсом Роулеем, — улыбнулась она дочери, заметив, как та прищурилась от удовольствия, охотно поедая очередное крохотное печеньице.

Пирог с изюмом и пряное печенье с корицей, кардамоном, гвоздикой и имбирём в самом деле очень понравились Ольге.

— Завтра миссис Уилберт приготовит твой любимый кекс с изюмом и орехами, — улыбнулась ей маркиза, а миссис Доррис возразила:

— Когда-то леди Мариам Линтон и леди Юлия Роулей были ещё большими подругами, чем наши девочки.

— А от кого вы узнали о письме? — Ольга испытывала неловкость, что приходится действовать вслепую и использовать расслабленное состояние женщины. Но желание узнать как можно больше о возлюбленной Мартина взяло верх.

— Я всё слышала своими ушами и свято храню тайну, — осенила себя крестом компаньонка, а леди Стакей кивнула:

— Помню, как вы рассказывали, что служили гувернанткой в их доме.

— Младшая сестра леди Роулей и ныне покойный её брат были на редкость непоседливыми детьми. Мне частенько приходилось сидеть подле них допоздна и дожидаться, когда они угомонятся и уснут. Вот я однажды и стала свидетельницей разыгравшейся драмы, — миссис Доррис понизила голос и внятно произнесла: — История с кровным родством появилась после того злосчастного письма.

Венона в предвкушении нетерпеливо заёрзала на стуле, а Ольга подалась к компаньонке, которая вдруг замолчала и задумалась. Свято хранимая тайна грозила навечно остаться таковой.

— Всё было не так, — повысила голос маркиза, резко выпрямившись и с вызовом глядя на женщину. — Вы не можете знать всего, что тогда случилось, — она многозначительно замолчала.

— Я знаю всё. Это и есть истинная правда, — перекрестилась миссис Доррис и торопливо заговорила: — Лорд Говард Линтон — ныне покойный муж леди Мариам Линтон — в молодости был богат, хорош собой и слыл удачливым дельцом. И это он был женихом подруги леди Линтон.

— Был женихом одной подруги, а в жёны взял другую? — уточнила Ольга.

— Именно, — ответила миссис Доррис. — Леди Юлия тоже была очень хороша и считалась завидной невестой. Её отец давал за ней щедрое приданое и желал для неё благочестивого и примерного мужа. Лорд Линтон, как никто другой, подходил на эту роль. Да и леди Юлия была в него влюблена. Дело шло к помолвке. Однажды, лорд Линтон прибыл в дом наречённой за объяснениями. Как оказалось, он получил письмо, в котором говорилось, что его невеста ему не верна. Её видели с мужчиной в охотничьем домике у реки. Лорд Линтон был на пятнадцать лет старше своей избранницы и на удивление оказался очень щепетильным в вопросе целомудрия будущей жены. Он потребовал доказательства её невинности.

Леди Стакей сдавленно охнула, а Ольга тяжело вздохнула. Чем закончилось дело, было очевидно.

Миссис Доррис замолчала и достала платок. Вытерев взмокший лоб, она заговорила снова:

— Отец леди Юлии отказал лорду Линтону от дома и запретил ему видеться с дочерью, — не спеша, женщина вернула платок за манжету. — История не получила огласки. Вот тогда и было объявлено о кровном родстве. В скором времени лорд Линтон женился на лучшей подруге своей бывшей возлюбленной — леди Мариам.

— А имя мужчины, с которым якобы видели леди Юлию, поминалось в письме? — на всякий случай уточнила Ольга.

— Нет… Не помню… — часто задышала миссис Доррис. — Наверное, нет. Иначе я бы знала о дуэли.

— Дуэли… — эхом отозвалась «виконтесса», не к месту вспомнив дуэль Пушкина и её исход.

— По-моему, здесь всё понятно, — вскинула Венона подбородок и поджала губы. Из её высокой причёски выпал крупный роговый гребень, украшенный мелким жемчугом.

Ольга подняла его, возвращая «маме»:

— Нужны бесспорные доказательства вины. А их нет.

— Были, — отодвинула от себя пустую тарелку миссис Доррис. — Уж не знаю, в чём там было дело, только я слышала ссору подруг. Леди Юлия обвинила леди Мариам в подлоге и грозилась всё рассказать лорду Линтону. Та не осталась в долгу, заявив, если леди Юлия не сохранит тайну, то её родители узнают о чём-то таком, что произошло во время их учёбы в пансионе. С тех пор девочки, которые дружили с детства и воспитывались в одном пансионе, стали врагами. Леди Юлию отправили во Францию поправить здоровье. Вернулась она только через год и скоро её выдали замуж за графа Роулея.