Анаис
Шрифт:
– Может вам еще чего-нибудь? Напитка?
– Еще воды, если можно.
Толстяк выуживал из бокала кубики льда и прикладывал ко лбу. Алмон посмотрел на кувшин с водой, который держал в руках посетитель и протянул ему еще один.
Вернувшись в свои покои, Палач принялся вспоминать, что же такого плохого за последнее время, сделал ему Дракула. Не припомнив ничего существенного, он решил пока не докладывать Патрицию о разговоре Терр-Розе и вампира.
В зале бледно-зеленого мрамора был накрыт инкрустированный светлыми изумрудами стол. В центре залы едва слышно шелестел фонтан, и рыбы с хвостами-вуалями плавали в прозрачной воде. Живые деревья и вьющиеся вечноцветущие растения успокаивали и ласкали взор. Во всей зале не было ни единого резкого или яркого пятна – она входила в частные покои Повелителя, и он любил бывать здесь.
Незадолго до назначенного времени, Патриций пришел в Зеленую Залу. На Владыке была тончайшая светлая рубашка, оттеняющая прекрасный цвет его лица и черные штаны, заправленные в темно-рубиновые сапоги. Пару минут Повелитель наблюдал за плавающими в фонтане рыбами, потом присел за стол и налил себе вина. Все слуги были заранее отосланы. Смакуя винный букет, Владыка пытался расслабиться и хоть не надолго избавиться от внутреннего напряжения, неумолимо превращающегося в «холодную руку», сжимающую горло… В двери негромко постучали.
– Входите.
– Добрый вечер, Владыка.
Алмон вошел в залу и коротко кивнул. На нем был строгий черный костюм. Полуволк преобразился и теперь он был больше похож на потомственного представителя высшей касты, чем на офицера Спец. Штата.
– Рад тебя видеть, Алмон, – сделав над собою усилие, Патриций улыбнулся. – Присаживайся. Думаю, сегодня мы вполне обойдемся без слуг.
– Позвольте мне? – десятисантиметровые когти полуволка медленно втягивались.
Патриций кивнул и стал наблюдать, как полуволк раскладывает на блюда всевозможные яства, наливает в бокалы вино, его движения были ловки и безупречны. Когда Алмон закончил, Патриций поднял бокал и сказал:
– За покой и благополучие. Твое здоровье, Алмон.
– Ваше долголетие.
Алмон едва пригубил вино, глядя на Владыку поверх бокала.
– Давай сначала поужинаем, Алмон.
– С удовольствием, Владыка.
– Я приказал подать твои любимые блюда: салат из баго и побегов кисло-сладкого тауриса, белое мясо с тремя соусами – красным, желтым и белым, много зелени и овощей. Я ничего не перепутал?
– Нет, – полуволк улыбнулся одними глазами, – все верно.
Вернувшись во Дворец, Сократ первым делом полез в прохладный душ. Освеженный, с новыми силами, он набросил халат и пошлепал в столовую, оставляя на полу мокрые следы. Его апартаменты были не такими роскошными, как у Дворцовой знати и располагались гораздо ниже этажами, но у Сократа имелось все, о чем совсем недавно он и мечтать не мог: три комнаты, столовая, спальня, небольшая библиотека, подсобные помещения.
Открыв замаскированную под настенное панно холодильную камеру, толстяк извлек кувшин с напитком. В самый большой бокал, который только нашелся, он натолкал льда, налил прозрачной желтой жидкости и плюхнулся в кресло.
– Уф! Как хорошо! – он шумно отхлебнул. – Я на вершине мира!
Не успел он ополовинить бокал, как двери отворились и заглянул младший служитель Дворца.
– Эй, Сократ, – недовольно проговорил он, – ты здесь прохлаждаешься, а там управляющий тебя ищет. Он в ярости. Говорит, что если сегодня же ты не сделаешь подробную опись каких-то каминных решеток, уж не помню, каких именно, то завтра можешь выметаться из Дворца. У тебя там масса дел, ты что, не в курсе?
– Да меня же… – задохнулся от возмущения Сократ.
– Я ему сказал, что тебя, вроде бы, Владыка куда-то посылал, а управляющий говорит, что это его не касается и что он тебя может послать гораздо дальше, если ты не будешь выполнять свои обязанности. Так что одевайся и бегом к нему, пока он сам тебя не нашел.
Тут взгляд служителя остановился на большом листе бумаги, приколотом к стене, жирная надпись на листе гласила: «Всем, за исключением Патриция, курить строго запрещается!»
– А что, Патриций к тебе часто покурить заходит? – ухмыльнулся он.
– Ну, мало ли, – пожал плечами толстяк, – вдруг зайдет, покурить захочет, а надпись увидит и застесняется.
– Ладно, хватит глупить, – расхохотался служитель, – иди скорей к управляющему, пока тебя не растерзали.
С этими словами он исчез, а Сократ печально посмотрел на подтаявший лед в стакане и сказал:
– Мда, однако, недолго было хорошо. Ладно, встаем, одеваемся, идем считать решетки…
– Дело заключается в следующем, – Патриций закурил сигару, – возникла досаднейшая проблема: сбежала Анаис, причем в день своей Коронации. Сбежала на Землю через Транспортный Канал.
– Ага… – Алмон на мгновение задумался, – неожиданно, однако… Одна сбежала?
– Да.
– Откуда она узнала, где находится Канал?
– У нее в спальне нашли Дворцовый атлас из моей личной библиотеки.
Алмон смотрел на вазу с овощами и зеленью, Георг курил, разглядывая дым, казалось, думает он о чем-то постороннем.
– Какова моя свобода действий? – прервал молчанье полуволк.
– Да все, что угодно, полная свобода безо всяких отчетов. Мне вообще не хочется, чтобы этот глупый инцидент стал широко известен.
Алмон кивнул.
– Я могу воспользоваться тем же самым Транспортным Каналом?
– Алмон, всё что угодно, ты можешь воспользоваться всем, не спрашивая у меня разрешения. Только найди и верни ее.
– Не беспокойтесь, я найду.
Наступающая ночь разбрасывала над Дворцом звезды. Некоторые срывались вниз с коротким, еле слышным стоном. Деревья в Парке перешептывались темными, прохладными кронами о чем-то своем… ночь коснулась Парковых дорог своими легкими ступнями, и заскользила меж вековых стволов, будто играя с кем-то в прятки.