Ангел
Шрифт:
– Ах ты ж мразь!
И еще один разряд. Наверное, это больно.
Вишу на чьей-то руке и смотрю, как вся сила пентаграммы бьет в гэйла, пронизывая его насквозь и замыкая в прочную сеть из ветвящихся молний. Гэйл бьется и шипит, пытаясь вырваться. Оглядываюсь по сторонам и вижу две кучки пепла на месте недавних иероглифов. Гэйл смотрит прямо на меня. Поворачиваюсь, падаю в тьму его глаз и слышу ласковый до боли шепот:
– Я еще вернусь, мой ангел. Я еще вернусь.
Тихий хлопок – и он исчезает, а на его месте все еще клубятся и сшибаются искристые молнии, сшивая странного вида провал, появившийся на том месте, где он только что стоял.
– Ты как, нормально? Стоять можешь?
Я кое-как ставлю ноги на землю. В голове сплошной гул, и меня сильно шатает. На всякий случай сажусь.
Дик отпускает мою тушку и подходит к провалу.
– Вот гады. Две руны пришлось потратить зря.
В шоке рассматриваю его спокойную спину, пытаясь выковырять на свет запоздавшую мысль: он идиот или так и не понял, чем ему грозила эта встреча?
Дик оборачивается и изучающе смотрит на меня. Потом криво улыбается и что-то говорит. Я не слышу. Но вот провал начинает соединяться, а туман за пределами вновь целого барьера вдруг опускается вниз, прибивается к земле и медленно начинает светлеть.
– Ты меня слышишь?
Мотаю головой, пытаясь найти его. Все плывет и искривляется перед глазами. Последнее, что помню: он подхватывает меня на руки и закидывает, как куль с мукой, через плечо. Как грубо!
Тихое потрескивание дров в камине успокаивает. Сквозь плотно сомкнутые веки просачивается мягкий подвижный свет огня, а шепот саламандр, прикидывающихся язычками пламени, заставляет почувствовать себя в безопасности.
– Вижу, ты очнулась.
Голос проникает сквозь рваные края сна и окончательно вытаскивает меня на поверхность. А так не хочется просыпаться.
– Ну же, открывай глаза. Притворство уже ничем тебе не поможет.
Уже? Тяжело вздыхаю и крайне неохотно открываю правый глаз, изучая даже чересчур серьезное лицо ангела, сидящего рядом со мной.
– Вася… – медленно улыбаюсь я и опять закрываю глаз.
– Она издевается. – Доверительный шепот Оськи и тихое рычание светлоокого заставляют с трудом, но сесть.
Блин! Я все это время сидела в кресле? Неужели не могли сложить мое тельце на кровати? Ой, как все болит-то!..
Мой жалобный стон остается грубо незамеченным. Уныло обозреваю серьезную физиономию Васьки и не менее серьезную мордочку Оськи, маленьким совенком сидящего у него на плече.
– Ладно, все, все, я внимательно вас слушаю. – Улыбаюсь как можно более лучезарно, втайне надеясь, что бить все-таки не будут.
– А теперь скажи мне, – моя улыбка гаснет, Васькин тон один в один тон карающего, – что именно ты пыталась сделать, когда вылезли гэйлы?
– А-а-а… э-э-э… э-э-э… хм. Ну-у-у…
– Вот именно!
Облегченно вздыхаю – ответ его устроил.
– Ты должна была активировать обратную связь и немедленно, слышишь, не-мед-лен-но вернуться на небеса!!!
Лежу на полу, навернувшись со стула, и с ужасом гляжу на пылающего, как солнце, Ваську, возвышающегося посреди комнаты. Как воин на поле брани. Значит, все-таки побьют?
– А что сделала ты? Ты вступила в битву. Ты что, специально?!
Я отрицательно замотала головой, ища поддержки у Оськи и буквально умоляя его взглядом о спасении. Но этот вредитель даже и не думал мне сочувствовать! Тоже мне друг!
Васька внезапно остыл, свечение, так резавшее глаз, приутихло, и он даже сел рядом со мной на пол, угрюмо рассматривая мою несчастную особу, как особо редкий, неизвестно откуда выползший экземпляр.
– Скажи зачем? Ты ведь не просто могла погибнуть…
Я внезапно вспомнила… его улыбку… прикосновение мрака к коже. Боль и шепот… шепот его слов…
– Ирлин! Ты меня слушаешь или как?
Я мотнула головой. Нет, потом. Все потом!
– Да, то есть нет. То есть я не хотела, честно!
На меня смотрели крайне скептически. Я покраснела. Опять.
– Просто… просто он мог погибнуть там один, наедине с…
– Это неважно, – перебил меня Васька, и я удивленно уставилась на него. – Его смерть никому в нижнем мире сейчас не нужна. Мы так или иначе его бы вытащили. А вот тебя – нет.
– Почему? – Встретившись с его глазами, я зябко поежилась.
– Они любят ангелов. Ангел – девушка, – он особенно подчеркнул это слово, – для них как изысканный и очень редкий деликатес. Тот гэйл теперь не оставит тебя в покое.
Я отвернулась. Но он рывком вернул мою голову в прежнее положение, глядя прямо в глаза и не давая опустить взгляд.
– Я еще не знаю, кто он, но явно из высшей знати.
Мои глаза расширились, тело пробила дрожь. Высшая… знать? Что он вообще там делал? Васька явно уловил вопрос в моих глазах и усмехнулся лишь самым краешком губ.
– Ему было скучно, он просто решил развлечься. И это чудо, что лорду удалось поймать его в ловушку, которой он просто не ожидал.
– Я…
– Да, ты. Он был слишком занят тобой и больше ни о чем не думал. Но вряд ли в следующий раз он будет так беспечен.
Я вывернулась из его рук и отвернулась.
– Но зачем ему я?
– Все очень просто. Он влюбился.
Я вздрогнула, а потом громко рассмеялась. До слез, до коликов в животе. Любовь гэйла к ангелу? Глупость какая.
– Гэйлы не умеют любить!
– Напротив.
Я закашлялась, подавившись смехом, и удивленно на него уставилась. Васька смотрел в камин и пальцем почесывал брюшко разомлевшего Оськи.
– Но их любовь довольно необычна. Если ангелы любят каждую человеческую душу, готовые на все для их спасения, то гэйлы… гэйлы любят только себя или то, что является их частью.
– Но я не его часть! – Крик пронесся по комнате, я изо всех сил пыталась успокоиться. Почему он так серьезен?
Неожиданно он рванулся ко мне, вцепился в рубашку и рывком разодрал ее на правом плече.