Аукцион
Шрифт:
– Да что вы?
– Именно так, – Валерьян Петрович опрокинул очередной бокал. Алексей посмотрел на адвоката и заметил, что тот только касается губами бокала, но не пьет. Он решил последовать его примеру. – И у меня в этой связи возникает чисто профессиональный вопрос: как же оформить такую сделку? Будет ли это продажа недвижимости?
– Ну… земля у нас в свободной продаже за некоторыми ограничениями, – прищурился адвокат.
– А что же тогда? Люди?
– Быть может, конкретные. Имеющие права голоса, – едва улыбнулся начальник Леши.
– В таком случае явно не недвижимость… – задумчиво обронил Валерьян Петрович.
– Да уж, честь нынче весьма подвижная штука, мой друг, – мягко улыбнувшись, сказал адвокат.
Повеселевший Валерьян Петрович, переполненный мужской силой и желаниями, стал переглядываться с молоденькими посетительницами “Каприза”. Их было в зале во множестве, несмотря на самое начало дня. Надо сказать, дамы охотно отвечали на его знаки внимания. Еще бы! Такой представительный господин. В какой-то момент Валерьян Петрович настолько увлекся, что даже случайно ущипнул принесшего очередной графин Василия за мягкое место. Как сказал: по очевидному недоразумению…
Застолье кончилось тогда, когда Валерьян Петрович апатично уставился осоловевшими глазами в зеркальный потолок. Начальник сразу же поспешил оплатить счет и обеспечил машину для дорогого и вдрызг пьяного гостя. На сегодня рабочий день для того закончился.
– Ну что, мой товарищ, – обратился начальник к Алексею на выходе из ресторана. – Ты понял насколько важны незначительные, но весьма точные траты во времена оценочной и избирательной справедливости? Нельзя экономить на благодушии сильных мира сего…
– В некотором роде…
– Ты умный малый. Только не болтай лишнего. Настало время перенимать настоящее ремесло. Я, увы, постепенно сдаю свои позиции. Впрочем, на сегодня все. Отправляйся домой и хорошенько подготовься к ужину с Лоли. Поверь, вечером тебе предстоит не менее ответственное дело.
***
Задумчивый Алексей медленно брел домой по главному проспекту города. Энтузиазма начальника по поводу предстоящего ужина он совершенно не разделял. Сказать больше, он от чего-то догадывался, что вертихвостке Лоли он понадобился для некоторых…особенных дел. Далеких от хотя бы легкой романтики.
Недалеко от дома молодой человек совершенно случайно стал частью демонстрации. Стихийное шествие перекрыло все движение и несло с собой плакаты и яркие лозунги. Однако понять суть требований галдящих людей у Алексея не получалось. То ли вино дало ему в голову, то ли сами вопрошавшие были совершенно нетрезвы.
– Вы не подскажите, о чем вещают господа с мегафонами? – обратился юноша к невысокому седому старичку в рубашке и шортах.
– А черт его знает… Патриотическое что-то. Значит, поддержать надо! Ура, товарищи! Родина! Да здравствует Город N! – радостно воскликнул старик, и его слова подхватила разношерстая толпа.
– Вперед за Город N! – закричал кто-то.
– Да здравствует победа!
– Вперед за “Молотобойца”! – проскандировал кто-то. Видимо, ярый фанат местной футбольной команды.
– Вперед! Ура “Молотобойцу”! – горячо поддержали другие.
– Ура товарищу Апельсинову!
– Мо-ло-то-бо-ец!
– Враг не пройдет!
– Боже царя храни! – воскликнул Алексей. Творившийся беспредел позабавил юношу, и он решил подшутить. Но юмор народ не распознал: разгоряченная толпа бездельников с удовольствием подхватила слова помощника адвоката и принялась усердно скандировать: “Боже царя храни”. Пока в какой-то момент опомнившиеся организаторы приводили подшефных в чувство, Алексея и след простыл…
Когда дверь родной квартиры со скрипом открылась, напряженный и несколько взбудораженный Алексей почувствовал объятия гармонии и покоя. Вдохнув ароматы уюта, юноша не спеша снял натершие ноги туфли, скинул пиджак на ближайший стул и проследовал прямиком в ванну. Принять душ.
Родителей еще дома не было – они возвращались с работы не раньше семи.
Закончив освежающие процедуры, Алексей завернулся в полотенце и решил заварить себе кофе.
Зазвонил телефон. Юноша нехотя поднял трубку.
– Я решил застрелиться, – заявил хриплый хмельной голос.
– Петя? Это ты? – нахмурился Алексей.
– Я стреляюсь, Леха… Вот возьму пистолет, заряжу одну пулю в ствол, взведу курок… – человек явно смаковал каждое слово в своем рассказе, – выкурю напоследок еще одну… последнюю сотую сигарету, приставлю ствол к своему гладко выбритом лбу и…
– Ага… ну ладно. Давай, пока, – безразличным голосом заявил Алексей.
В трубке раздалось задумчивое молчание.
– И что, ты совсем не хочешь остановить меня? – несколько обиженно спросил Петр.
– Нет.
– И даже немного поуговаривать? – совсем расстроился собеседник.
– Не вижу в этом смысла! – начал горячиться Алексей. – Если бы ты хотел застрелиться, то сделал бы это давно. А устраивать фарс из своей смерти – это просто недостойно мужчины. Будь самураем: прочти в тишине чувственные стихи и смело пусти пулю в лоб!
Петя цокнул языком.
– Но ведь тогда я просто сдохну… и все, – задумчиво проговорил он.
– Все верно, – подтвердил Алексей.
– Так это неинтересно совсем! – взвизгнул Петр.
– Совершенно точно.
– Я лучше посплю, – пробурчал неудавшийся самоубийца заплетающимся языком.
– Давай, завтра созвонимся, – вздохнул Алексей.
***
Меланхоличный закат широкой оранжевой полосой растекся по перистым облакам. При одном взгляде на него душу начинала пощипывать противная и въедливая тоска: она подобно старой бабке-карге на трясущих ногах шла по тонким струнам-нервам, расшатывая их до самой высокой ноты… Алексей пытался выдохнуть ее вон, задумать, закурить… Не получалось. А старый дряхлый автобус нарочито медленно двигался по шоссе вдоль прекрасного побережья, погрузившегося в задумчивую темно-оранжевую грусть…