Авгур
Шрифт:
— Можно, — сказала Анька.
Солнце жарило в спину. В белесом небе таяли редкие облака.
— Сам бы я, наверно, позвонить не решился, — сказал Андрей после паузы. — Боялся, что получится как с Пельменем. А через пару дней, скорее всего, уеду.
— А что с Пельменем? — спросила Анька. — И куда ты ехать собрался?
И он рассказал ей про разговор с Пашкиным отцом и про наглую паспортистку, и про беседу с хитрым майором. Добрая Анька слушала, открыв рот, хлопала ресницами и шмыгала носом.
— Ну, вот, — закончил Андрей. — Езжай, говорит, отсюда. Дорогу, мол, сам найдешь.
— А как же ты без печати?..
— Усы, лапы и хвост — вот мои документы, — ответил он цитатой из мультика и в доказательство постучал по предплечью. — Предъявлю, если что — пусть попробуют усомниться. И вообще, я им еще спасибо должен сказать, что в очереди стоять не пришлось. Говорю же — там полный финиш. Я тебе сейчас не завидую…
— А что делать, — Анька вздохнула. — У меня-то ни усов, ни рогов. Придется стоять как все. Пойдем, проводишь на остановку.
— А хочешь, с тобой поеду? Скорчу страшную рожу — без очереди пропустят.
— Нет уж, спасибо. Я уж как-нибудь так…
На этот раз подошел не «икарус», а дребезжащий «ЛАЗ» — грязно-белый, с синей полосой на боку. Судя по виду, он был в строю уже лет двадцать, как минимум. Анька легко запрыгнула на ступеньку, обернулась и помахала рукой. Двери захлопнулись, и автобус, горячий как сковородка, тяжело покатился дальше. Андрей, улыбаясь, проводил его взглядом. Потом немного собрался с мыслями и решил зайти в продуктовый. Нарзану купить — а то дома уже закончился.
Он перешел дорогу. Квадратная урна у магазина была забита липкими обертками от пломбира. Над ней кружились жирные мухи. Андрей поморщился, шагнул на крыльцо и потянул на себя стеклянную дверь.
И нос к носу столкнулся с Русиком.
Ксюхин бойфренд выглядел несколько непривычно — лицо помято, футболка не первой свежести, волосы прилипли ко лбу. От него явственно несло перегаром, а под мышкой он держал двухлитровую пластиковую бутыль с самым дешевым пивом, которым брезговали даже местные алкаши. Короче, орел наш выглядел так, словно не просыхал с выпускного. «Не понял, — озадаченно подумал Андрей. — И как, интересно, Ксюха на это смотрит?»
— О, Сорокин, — сказал Руслан, фиксируя мутный взгляд, и протянул ладонь. Рукопожатие было вялым.
— Здорово, — сказал Андрей и хотел пройти мимо.
— Погоди, — Руслан придержал его за плечо. — Слышь, Андрюха, ты это… Ты Оксану не видел?
— Видел. Вчера в подъезде столкнулись. А что такое?
— А что она… ну, что про меня сказала?
— Про тебя? — Андрей удивился еще сильнее. — Вообще ничего. С какой радости, собственно говоря?
— Точно? Ладно, тогда если еще раз встретишь, передай ей, короче…
— Секунду, Русик! Ничего я передавать не буду. Делать мне больше нехер. Если надо, сам к ней зайди — и решайте свои вопросы…
Руслан скривился и нехотя пробурчал:
— Она со мной говорить не хочет!..
Стыдно признаться, но чувство, которое Андрей испытал после этой фразы, было чистым и незамутненным злорадством. Ха! Фигня, что сарай сгорел, зато у соседа корова сдохла! В том смысле, что не только ему облом. Ну, надо же, какой поворот сюжета — Ксюха с ее великолепным красно-желтым клеймом и скромный синий Русланчик. Синий, да. Во всех смыслах этого слова. А что ему еще делать, кроме как пиво дуть? Извини, братан, но Ксюшенька теперь в другой лиге…
— Дай угадаю, — сказал Андрей. — Вздохнула и говорит: «Мы с тобой слишком разные». А глаза такие добрые-добрые…
Руслан обжег его грозным взглядом, но быстро сдулся. Потом отвернулся и плюнул в сторону урны. Плевок получился слабенький и до цели не долетел — даже мухи не обратили внимания. Русик спросил сквозь зубы:
— Сорокин, неужели эта дрянь на руке настолько людей меняет?
Андрей смотрел на него и чувствовал, как злорадное возбуждение уходит.
— Не знаю, — сказал он. — Веришь ли, самому интересно. Ладно, я пойду, извини. У самого проблем выше крыши.
Он шагнул в магазин и несколько секунд бессмысленно пялился на витрину. Потом, наконец, купил минералку и снова вышел на улицу. Руслана у крыльца уже не было. Андрей завернул во двор и побрел к своему подъезду.
— Малой, тормози! Андрюха!
Со второго этажа ему махал Серега-Хомяк. «Я сегодня прям-таки нарасхват», — подумал Андрей.
— Чего, Серега?
— Стой там, я спущусь! — и он метнулся с балкона.
Андрей недоуменно пожал плечами и вытер вспотевший лоб. Потом аккуратно отвинтил крышку и сделал большой глоток из бутылки. Ладно, подождем, фиг ли…
Серега бомбой вылетел из подъезда. Он даже майку не потрудился надеть — белое пузо вызывающе сверкало на солнце. Узор на руке у него был довольно сложный, охряный с зеленоватым оттенком.
— Слышь, малой, — Серега тяжело отдувался. — Ты, это… В натуре, что ли?
Несмотря на некоторую нечеткость формулировки, Андрей уловил, о чем идет речь. Он тяжело вздохнул и уже привычным движением задрал рукав на левом предплечье. Серега впился глазами в «татуировку».
— …! — сказал Хомяк. — А я думал, брешут, бляха…
— Это все ты виноват, Серега, — укоризненно заметил Андрей.
— Я?!
— Ну, а кто ж еще? Ты мне что сказал? «Зеленый будешь или, может быть, желтый». А что получилось? Короче, за базар придется ответить…
— Малой, млять, я же не знал! — Хомяк, похоже, реально сел на измену. — Я тогда с бодунища был, не соображал ни хрена…
— Да расслабься, — с досадой сказал Андрей. — Шуток не понимаешь? Чего ты вдруг такой нервный?
— Шуток? А, ну да, блин… гы-гы… Тут, короче, такая тема…