Чтение онлайн

Не дослушав, тёмный отмахнулся от назойливого прислужника и побрел к замку.

Он нашел Сантазара в зале для торжественных приёмов: огромная туша в броне восседала на гладко обточенном монолите из черного мрамора. Вокруг, курясь узкими струйками дыма, горели тусклые лампады из багрового стекла и неверный алый свет, переливаясь, дрожал под сводами зала.

Сантазар заметил его не сразу. Издав низкий звук, похожий на ворчание, он знаками подозвал Селема к себе. Смерив его презрительным взглядом, тёмный демонстративно остановился у входа в зал.

— Слухи о твоём поражении шествуют впереди тебя, — хрипло произнес командир Роя, — во всей этой поганой империи только глухой не слышал о твоей мнимой смерти… Думаешь, я стану выгораживать тебя перед Владыкой? Да я буду первым, от кого он узнает всю правду о твоей беспомощности. Объяснись, червяк!

— Это едва ли нуждается в объяснении, — зло произнёс Селем, глядя собеседнику в глаза, — тот человек меня предал.

— Ты жалок, — прогремел Сантазар.

— Однако я добыл сердце, — не меняя тона, сказал тёмный, — а значит, выполнил возложенную на меня задачу. Поэтому оставь свои слюнявые жалобы.

Командир Роя удивлённо заворчал и изверг изо рта густой клуб дыма, потушивший несколько лампад.

— Странно, что ты на что-то годен, — проговорил он наконец — что думаешь делать теперь?

— Мы призовем Рой в ближайшее полнолуние, — негромко ответил Селем, глядя на дрожащий огонек светильника, — ты ещё не забыл, каково это — воевать с людьми?

***

Артлин уговорил Барвиса не оставаться в замке на слишком длительный срок — в начале третьей недели января войско покинуло Ротбург и отправилось в новый поход.

Их путь по-прежнему лежал на восток. В места глухие и далекие, окруженные шепотом страшных слухов и флёром оживших древних легенд. В земли захолустные и пустынные, исполненные страха и насторожённой холодной тишины.

Довольно скоро войско подошло к границам герцогства Белиньи. В голубоватом тумане, стелющимся над равниной, проступили белые силуэты заснеженных деревьев, и золотистым светом блеснула петля замёрзшей реки.

Барвис подал сигнал; воины разбились на мелкие группы и начали переходить реку по толстому синеватому льду.

Перейдя Бевельфлоу, маги разбили лагерь. Вскоре среди сотен шатров, дрожащих под порывами ветра, запылали уютные рыжие огни. Длинные колеблющиеся тени расселись вокруг них, протягивая к трещащим кострам озябшие пальцы.

Вечер сгустился, белёсый круг солнца покраснел, сжавшись в плоскую пылающую полосу горизонта. Над лагерем повис гул голосов, но и он вскоре затих, лишь кое-где иногда слышались осторожные шаги, да негромко переговаривались часовые.

Стремительно и незаметно наступила ночь. Чёёрное небо нависло над спящим лагерем, блестя мириадами звезд, как пыль рассыпанных в бездонной и бесконечной тьме. Подул ветер, разгоняя плотные, смоляные облака, похожие на застывшие клубы дыма. Тучи нехотя раздвинулись, разошлись в стороны, и из-за них, окруженная ореолом бледного, мертвенного сияния, выплыла полная серебристая луна.

Арти отодвинул полог шатра и, высунув голову, огляделся по сторонам. Было тихо, и только ветер тонко позванивал обледенелыми ветками. Между палаток тлели затухающие костры и, изредка всхлопывая на ветру, развевались войсковые штандарты.

Накинув плащ, маг выбрался из шатра и, взглянув на полную луну, медленно пошел к реке. Выйдя на берег, он повернул и побрел вдоль замерзшей воды, едва ступая по кромке серого льда.

Засыпанные пушистым снегом пологие берега спали безмятежным, тихим сном. Над скованной, замерзшей рекой, искрясь, кружила метель. Вдалеке, почти невидимый за непроглядной, дышащей холодом чернотой, блеснул маленький золотистый огонек, и Артлин побрел ему навстречу, проваливаясь в сухой, хрустящий снег.

Свет приближался. Очень скоро он разросся до дрожащего языка пламени, окруженного мерцающим рыжим ореолом. Высоко подняв факел над головой, вдоль берега шёл человек в длинной кольчуге, поверх которой была накинута бесформенная шуба. Когда он подошел ближе, маг узнал его.

— Киба? — Арти удивленно вскинул брови, — ты-то что здесь делаешь?

— Я в дозоре сегодня, — болотный маг пожал плечами — пойдём, присядем.

За массивным, нависающим над рекой каменным мысом, в неглубокой ямке, вырытой в мерзлой земле, потрескивая, горел костер. Киба подобрал полы шубы и уселся на плоский, присыпанный снегом камень. Артлин опустился рядом с ним.

— Будешь? — Толстяк вытащил из-под одежды большую плоскую фляжку.

Артлин кивнул. Киба отвинтил крышку и поднеёс флягу к губам.

— Чтобы всё хорошо было… — сказал он, прежде чем отпить, — и чтобы война кончилась как можно скорее.

— Ты ведь не ждёшь, что она закончится сама? — тихо произнёс Арти, беря фляжку из рук друга, — за всех, кто сражается рядом с нами, — он поднял флягу, а затем отпил.

Киба кивнул.

— Ты стал совсем другим, — помолчав, сказал он.

— А?

— Это был хороший тост, — болотный маг спрятал фляжку, — однако, нам хватит — ночь ещё долгая, так и сморить может.

— Она снова мне снилась, — сказал Артлин, глядя в бездонное чёрное небо, с висящим в нём серебряным глазом полной луны, — и снова это было реальнее, чем любой другой сон. Как будто бы она правда была рядом. Я даже запах её чувствовал, чувствовал руки…

Толстяк молча слушал.

— … Вот я думаю, — продолжал Арти, — может, это не сон? Может, она правда тайно приходит ко мне? Может, она здесь, в нашем войске, под выдуманным именем?

— Всё может быть, — вдруг согласился Киба, — я ведь знаю её, Арти. Она тебя любит, она за тебя переживает. Может, ей тоже неспокойно в последние дни?

— Тоже?

— Я слукавил насчет дозора, — болотный маг встал с камня и беспокойно прошёлся по берегу, — просто… Мне страшно, Арти. Что-то вот-вот должно случиться.

— Предчувствие?

— Навроде того.

Оба замолкли, глядя в темноту. Вдалеке, на пологих берегах реки таинственно мерцали искры снега, и седая метель, танцуя, кружила стремительно летящую позёмку.