Чтение онлайн

Надо спешить, встреча состоится в месяц Щуки.

– Времени хоть отбавляй.

– Разумеется, но непредвиденные обстоятельства часто сводят на нет самые многообещающие планы. Как бы то ни было, для начала нужно добраться до Оттомани.

– Почему бы мне не отправиться туда с тобой, чем продираться сквозь бурелом?

– Ксиларцы перекроют дороги, а чтобы отросла борода, нужно время. Ритос ждет твоего прихода; у него можно отдохнуть несколько дней и пополнить запасы провизии.

– Я приду в Оттомань, ежели не случится беды. Буду запаздывать – оставь мне у трактирщика записку на вымышленное имя.

Карадур:

– Фальшивое имя? Тц-тц! Это безнравственно, сын мой.

– Вот как? Ты, верно, забыл: до того как стать королем Ксилара, я год прослужил в пешей гвардии его незаконнорожденного высочества. В Оттомани многие меня вспомнят, ежели понадобится.

– Тебе нечего бояться. Великий герцог и его незаконнорожденное высочество одинаково не любят Ксилар, потому что их страна вклинилась между твоим бывшим королевством и Виндийской республикой, которая заключила с Ксиларом договор против Оттомани.

Правители Оттомани не выдадут тебя ксиларцам.

– Может, и нет, но они не в силах помешать ксиларцам меня выкрасть. Судейские спят и видят, как бы завершить свою кровавую церемонию. К тому же чем фальшивое имя безнравственней того, что сделали твои Силы Прогресса, послав меня воровать этот чертов сундук с трухлявыми волшебными пергаментами у самого царя Мальваны?

– Почему… ах… то совсем другое…

– Чем другое-то? – не унимался Джориан.

– То было легко… как бы сказать, ох, твоего духовного развития не хватит, чтобы понять. Это вопрос чистоты побуждений…

– Зато я уяснил другое: ежели из-за твоей дурацкой нерешительности меня схватят где-нибудь на пути в Тримандилам, тебе нипочем не добыть ящика с волшебной тягомотиной. Без головы не поворуешь.

– Ах, ну, твои рассуждения во многом справедливы, хотя, не будь я так утомлен, я бы обязательно нашел что возразить.

– Какое ты выберешь имя, коли тебе все же придется сделать что-нибудь этакое безнравственное?

– Я назовусь… уф… Мабахандулой.

– Вот имечко, клянусь медным задом Имбала! Язык сломаешь. Хотя, я думаю, тебе действительно не имеет смысла притворяться, что ты не мальванец.

Джориан несколько раз повторил имя, чтобы не забыть.

Карадур поморщился:

– Тц-тц. Я бы попросил тебя так много не богохульствовать, даже по отношению к твоим маленьким домашним божкам. Как тебя будут звать, если ты придешь первым?

– М-м… Никко из Кортолии. Моего дядю звали Никко.

– Почему бы тебе не назваться цолонийцем? Остров Цолон далеко отсюда, следовательно, это безопаснее.

– Я никогда не был на Цолоне и не умею говорить на ихнем тарабарском наречии. Зато я вырос в Кортолии и, когда не слежу за собой, говорю как заправский кортолец. Слушай, старый зануда, может, хватит меня песочить?

– Пожалуй. Если я не появлюсь в «Серебряном драконе», расспросишь в городе про волшебницу Гоанию. Она хранит снадобья, необходимые, чтобы вырвать Ларец Авлена из рук злобного типа, который незаконно овладел им, так называемого Царя Царей.

– Гоания, говоришь? Я-то запомню. А вот ты, дружок, постарайся не забыть по рассеянности названия города и, ежели ошибкой забредешь в Гованнию или Виндию, не удивляйся, что я тебя там не встречу.

– Оставь в покое мою рассеянность! – огрызнулся колдун. – Точно выполняй инструкции, остальное предоставь мне. И придержи болтливый язык. Твоя жизнерадостная трескотня чуть не выдала нас тогда, на помосте. Ты бы лучше не пил ничего, кроме воды, – после вина и пива язык у тебя начинает болтаться как помело.

– Ежели я буду в пути пить вонючую воду, то слягу с какой-нибудь кошмарной дизентерией или лихорадкой, и толку от меня будет, как от безголового.

– Ну, хотя бы не напивайся: твои главные слабости – выпивка и болтливость. А теперь давай склоним головы и вознесем молитву истинным богам – богам Мальваны.

Колдун пробубнил молитву Варне-Создателю, Крадхе-Хранителю и Ашаке-Разрушителю. Затем Джориан коротко помолился Тио, новарскому лесному богу. Они с Карадуром пожали друг другу руки.

Карадур произнес напутственную речь:

– Будь осторожен и благоразумен; подавляй желания плоти; алкай нравственного совершенства и духовного просветления. Истинные боги тебя не оставят, сын мой.

– Спасибо, отец, – отвечал Джориан. – Я буду благоразумен, как мидия, и чист, как первый снег.

Он развернулся и зашагал в мрачную глубь леса. Карадур, глядя ему вслед, принялся обматывать талию волшебной веревкой. В сгущающихся сумерках звенела ночная мошкара.

Шел уже месяц Медведя, когда Джориан добрался до жилища Ритоса-кузнеца. Листва деревьев у подножия Козьей Кручи окрасилась в багрянец и золото, и только более высокие склоны, поросшие хвойными лесами, по-прежнему сохраняли сумрачную темно-зеленую окраску. Над этими зелеными вершинами, казавшимися черными при пасмурной погоде, белели полускрытые облаками снежные пики центральной гряды. Множество красных и желтых листьев, которые под хмурым осенним небом облетали с деревьев, кружась и раскачиваясь, как утлые лодки в штормовую погоду, устилали поляну перед домом Ритоса.

Жилище кузнеца-отшельника оказалось на удивление ухоженным и вместительным. Над первым этажом, сложенным из известняка, располагалась бревенчатая надстройка; высокая остроконечная крыша венчала сооружение. К правой стене дома было пристроено что-то вроде сарая – в нем помещалась кузница. Оттуда доносились удары молота по наковальне.

У противоположной стены стояла большая деревянная клетка. В ней, свернувшись калачиком, лежал обезьянец из далекого, расположенного на юго-востоке Комилакха. На краю поляны был возведен каменный колодец; из него доставала воду молодая женщина. Когда появился Джориан с луком через плечо, она как раз вытянула воротом бадью, поставила ее на край колодца и собиралась перелить воду в кувшин. На другом конце поляны стреноженный ослик жевал сено.