Чтение онлайн

Она поднесла телефон к уху. Гудки шли недолго.

— Тиран мой любимый, — промурлыкала она в трубку так сладко, что я едва не рассмеялась от этого контраста. — Вика со мной, мы завтракаем. Не против?

На том конце провода раздался низкий, глухой бубнеж Дамира Тагирова. Я не могла разобрать слов, но интонация была обреченно-усталой, словно он уже давно смирился с тем, что его жена — это стихийное бедствие, не поддающееся дрессировке.

Кира послушала пару секунд, хмыкнула и звонко ответила:

— Ну вот и отлично. Целую! — И сбросила вызов.

Она убрала телефон обратно в карман и повернулась ко мне с видом победительницы.

— Что сказал? — с любопытством спросила, мысленно уже готовясь писать объяснительную Валиеву.

Кира хитро прищурила свои синие глаза.

— Сказал, чтобы я не мешала работать его сотрудникам, — невозмутимо перевела она слова генерального директора. А затем махнула рукой в сторону лифтов, ведущих в торговую галерею: — Так что все хорошо, пошли. Нам нужен двойной капучино и много углеводов.

Я не выдержала и искренне рассмеялась.

Кажется, в этом пафосном, стерильном мире бетона и стекла у меня только что появилась идеальная сообщница. И что-то мне подсказывало: татарскому принцу Ильдару Валиеву и его суровому боссу Дамиру Тагирову с этого дня придется запастись двойной порцией валерьянки.

Потому что две бешеные женщины в одном здании — это уже не случайность. Это организованная преступная группировка.

— Веди, — я поравнялась с ней, и мы вместе зашагали к лифтам. — Но чур, Ильдару потом сама будешь объяснять, почему кривая моего графика пиара сегодня утром пошла по наклонной.

— Ой, да брось, — отмахнулась Кира. — Скажем, что мы разрабатывали стратегию интеграции бренда в массы. Поверь, прокатит!

***

Мы сидели за крошечным столиком в кофейне на первом этаже башни «Тагиров-Сити». На столе возвышалась гора углеводов: два огромных миндальных круассана, эклер и пара внушительных чашек с капучино.

Я смотрела на Киру поверх своей чашки и понимала одну простую, железобетонную вещь: она просто охренительная.

В ней не было ни грамма того пластикового, вылизанного пафоса, которым обычно фонят жены олигархов. Она не оттопыривала мизинчик, держа чашку, и не ковыряла эклер вилочкой, боясь испортить фигуру. Она откусывала круассан так, словно это была её законная добыча, и слизывала крем с губ с такой хищной, естественной грацией, что я вдруг кристально ясно поняла, почему великий и ужасный Дамир Тагиров, этот ледяной мужчина, поплыл рядом с ней, как пломбир на солнце.

Она была живой. Абсолютно, пугающе живой. С растрепанными светлыми волосами, в узких джинсах и этой своей кожанке, она походила на рок-звезду, случайно заглянувшую на корпоратив к бухгалтерам.

— Значит, ежедневником в лицо? — Кира отсмеялась так, что чуть не подавилась кофе. Ее синие глаза блестели от восторга. — Прямо в эту его самодовольную физиономию? Боже, Лисицына, я хочу пожать тебе руку!

Она действительно протянула мне ладонь через стол, и я с готовностью ее пожала.

— Не забывай про колено в пах днем ранее, — скромно добавила, чувствуя, как щеки горят, но уже не от стыда, а от какой-то хулиганской гордости. — Правда, когда он мне утром этот контракт подсунул, я думала, он меня в бетон закатает. А он… дал должность.

Кира фыркнула, отламывая кусок эклера.

— Ой, да брось. Эти татарские терминаторы только с виду такие страшные и непробиваемые. Им, знаешь ли, полезно иногда получать по голове. Освежает настройки системы. Мой вон тоже, — она закатила глаза, — сначала всё пытался меня в какие-то серые мешки нарядить. «Надень твид, надень закрытое, ты же жена!». Ага, щас. Я на свадьбе переоделась в розовый топ, с голым животом. У него там чуть инфаркт не случился.

— Серьезно? — я подалась вперед, чувствуя, как внутри расцветает искренняя симпатия к этой ненормальной. — И что Дамир?

— Что-что… Пытался меня салфеткой прикрыть за столом, — она звонко рассмеялась. — Но вообще, они жуткие собственники, Вик. Прямо клинические. Дамир в карманы своих костюмов конфеты «Барбариски» сует. У меня диабет, сахар падает, так он параноиком стал. Шаг влево, шаг вправо — контроль. Я иногда думаю, что он мне скоро чип под кожу вошьет.

— О-о-о, понимаю, — протянула, помешивая ложечкой пенку. Мы сидели так, будто дружили со школы и обсуждали не двух самых опасных акул московского бизнеса, а парней с параллельного курса. — Ильдар кажись такой же. «Будешь хорошей девочкой», «соблюдай субординацию». За каждым моим шагом следит. Иду в туалет «Ты куда?», пошла обедать «Ты куда?». Взял меня на работу, посадил в стеклянный кабинет и думает, что я теперь буду по струнке ходить. Щас! Я ему не пудель дрессированный.

— Вот-вот! — Кира указала на меня надкушенным круассаном. — Они привыкли всё контролировать. Акции, тендеры, конкурентов. А тут мы. Женщины, у которых вместо тормозов — инстинкт противоречия. Они же бесятся от этого!

— Бесятся, — с удовольствием подтвердила я. — Ильдар иногда так смотрит, будто прикидывает: поцеловать меня или придушить. Жутко.

Кира хитро прищурилась, подперев подбородок рукой.

— А ты бы чего хотела? Чтобы придушил или чтобы поцеловал?

Поперхнулась. Краска предательски залила шею.

— Я? Я хочу, чтобы он не лез в моё личное пространство! И перестал называть меня «кисой»! Меня от этого слова колотит!

— Ага, колотит, как же, — Кира по-доброму усмехнулась, прекрасно видя меня насквозь. — Вика, я в стрип-клубе работала. Я знаю, как мужики смотрят, когда просто хотят купить, и как они смотрят, когда их реально кроет. Если Валиев после колена в пах и летящего блокнота нанял тебя на должность пиар-директора с ключами от квартиры и машиной… девочка моя, он не просто мазохист. Ты влезла ему под кожу. И он этого так просто не оставит.

Я вздохнула, откидываясь на спинку стула.

— Знаешь, Кир… Я ведь целый год его ненавидела. Думала, это он мне карьеру сломал. А оказалось, я просто лаяла не на то дерево. И сейчас… он меня спас от одного ублюдка, работу дал. А я всё равно жду подвоха. Не могу я им верить. Этим… хозяевам жизни.

Кира вдруг перестала улыбаться. Её лицо стало серьезным, и я увидела в ней ту самую сталь, о которой писали в газетах. Она понимала меня. Понимала эту въевшуюся, детдомовскую, нищенскую привычку ждать удара в спину.