Чтение онлайн

– Охххх… – сказал Кейма, пододвинувшись ближе к костру. – Лучше и меня тебе не сердить, и мне тебя не сердить, Сэиланн.

Двигаясь с отрядом, она узнавала много интересного. Теперь от них не разбегались люди, не приходилось посылать людей на охоту, а с купцами, которые раз в пару дней попадались на дороге, можно было и поговорить, и купить еду. Купить еду!..

Как же велик этот мир!

В нем можно запросто затеряться. Стоило поехать хоть куда-нибудь, и сразу все кажется хоть чуть-чуть, а другим. Сразу ясно, что птицы бывают норовистые, люди – смешные, детей не оставишь на полдня одних, а чтобы тебя кормили, бить не нужно, и не обязательно никому кланяться.

Неделя прошла в постоянном движении.

За день уставали плечи, ныла поясница, тяжелая волокуша застревала на выбоинах, не хотела отцепляться от птичьей упряжи по вечерам. Она бросила волокушу на одном из привалов, и теперь дети ехали на краденой панта – большой вьючной ящерице с короткими рожками. Отряд шел медленно – среди побратимов были больные.

По вечерам повар ватаги готовил весьма вкусно, дети лезли вперед и требовали их накормить, и Сэиланн первые два раза настораживалась, но лесные вовсе не собирались доставать ножи и избавлять мир от этих детей. В деревне было гораздо хуже.

Еще бы, думала она. Я могу сжечь кого захочу. А они могут есть, что захотят.

Птица неслась вперед ровными скачками, небо валилось на землю, лес надвигался со всех сторон, и земля прыгала вверх-вниз, вверх-вниз.

Лес поредел. Мимо плыли и плыли день за днем папоротники, сольи, ленты мха и винные деревья. Трава могла быть метельчатой, цветущей, иссохшей, белой, голубой и зеленой, жесткой и жаркой. Не менялась только дорога. Дорога была неизменно пыльной.

Раньше она не представляла себе жизни за пределами своего поселка, в жару засыпанного пылью по горло, а в дождь – забрызганного грязью по самые крыши. Теперь оказалось, что в мире есть, говорят, и большие города, и города поменьше, и деревни, и поселки… И люди них настолько разные, что жизни не хватит их изучить.

Куда я иду? Зачем?

На привалах взлетали в воздух и опускались точно на свои места котелки и опоры для палаток, сами собой зажигались костры, иногда – падали деревья и люди хватались за голову. Она старалась быть осторожнее; все-таки эти люди шли вместе с ней. Парни Кеймы были из деревни, в которой начинали строить воинский дом – согласно новому указу, обучать ружейному бою забирали только крепких молодых мужчин, и тогда парни ушли в разбойники, все, кому хватило смелости.

Голова болела то и дело, иногда руки сжимала невидимая хватка, которую с трудом удавалось разжать. Никто к ней не подходил, кроме главы побратимов и ее немногих растерянных погорельцев, которые смотрели на нее с возрастающим уважением. Она слышала, о чем они думают – кто похрабрее.

Хорошо бы ее было как-нибудь прижать… Или мы не люди? Сколько хитростей у людей? А сколько ног у скуты?

Но даже скута прячется, если некому ее бояться. Потому что тогда становится ясно, что ее дело – поедать мух и пугать детей. И на свет из незаметной щели вдруг выходит паук, перелинявший за зиму, а паук побольше скуты будет. С две ладони, и ноги длинные.

А боги часто относятся к людям, как…

Как относятся к людям боги?

С Сэиланн творилось что-то странное. Этих людей не хотелось ни жечь, ни обижать, ни бить, как слуг, по лицу, ни посылать за добычей. Прятаться от них было незачем. Для них хотелось что-то сделать, хотя они были не дети, а взрослые.

Она училась у своей силы.

Лесные побратимы промышляли грабежом и разбоем. Они не сидели безвылазно у дороги и не устраивали там гнезда, как это представляла себе Сэиланн – Кейма расхохотался бы, скажи ему кто-нибудь еще такую чушь. Но тут смеяться было себе дороже – вдруг она опять молнией шарахнет? Не по нему, но товарищей тоже жалко. Проще уж объяснить.

А как прятать в лесу ездовых птиц? Им там неудобно, птица либо скачет, либо сидит. Их надо кормить мясом, а не только насекомыми. Откуда мясо?

Грабеж на большой дороге оказался для нее чем-то вроде сложного колдовства; откуда, к примеру, побратимы узнавали, когда пойдет караван? И как они добивались у крестьян ночлега? Нет, это понятно, можно напугать отца семейства, нож к горлу приставить, пригрозить спалить дом… Но по второму-то разу как?

Кейма объяснил ей, что пугать приходится не всех, а некоторым, наоборот, полезно оставлять кое-что после удачного налета. Никто в этих краях не любит законную власть. Иногда от нее полезно отбиться, свалив на разбойников. Она страшно развеселилась, когда услышала описание игры в прятки с солдатами на поле вьюнков, заставленном жердями, и удивилась, узнав, что у разбойников тоже есть родня. Выражение лица у нее было всегда самое невинное.

Она слышала землю на два перегона вперед, если не уставала. Ее ум был ограниченным и хитрым, как у ящерицы.

Интересно, думал Кейма, притворяется или как?

Иногда побратимы «навещали» города и поселки. Кейма рассказывал, в городах были смешные приспособления с зубчатыми колесами, улицы, мощеные камнем и деревянными плахами, медные трубки на стенах домов, на полу мозаика и в окнах – блестящие стекла. Она как будто видела наяву, как разноцветное толстое стекло дрожало отблесками, вмурованное в каменный пол. Сэиланн с трудом вникала в описание вооруженного налета и долго удивлялась, как это можно такими небольшими силами – двадцать человек! – удержать в подчинении и старейшину, и жителей, и крестьян… Там же целый город! Конечно, совсем небольшой… А старейшина – важный человек, он говорит, кому на ком жениться, когда сеять, когда работать!..

– Не так уж и много там воинов, – объяснял глава, рисуя в воздухе что-то непонятное. – Всадников обучают тоже не везде. Не каждый городок в этих краях обязан отправлять обученных воинов в императорскую армию. А деревня – тем более. Мы всегда быстрее, чем вояки – хватай да удирай, главное – выбрать правильно. А один раз мы сделали вот так… Видишь, вот широкая улица, вот дом старейшины, а вот площадь… Один раз мы проскакали по улице с боевым кличем, ворвались в дом старейшины и захватили его семью. Им оставалось только отдать нам золото, деньги и побрякушки – если бы кто-то начал лезть в дом, мы бы прирезали его жену и детей, вот так. Он тоже человек.

– А почему вас так мало? – спросила сэи. – Твоих побратимов с моими дураками – всего полтора десятка! Раньше, ты говорил, у тебя была самая большая шайка на этой дороге.

– Так зря мы полезли отбивать то барахло… Но теперь-то ты с нами? Или нет?

– С вами, с вами – проворчала Сэиланн. – Пришибить кого-нибудь, чтобы ты не сомневался?

– Да ну тебя, богиня… – отодвинулся Кейма. Он уже убедился, что спит она чутко, а врасплох ее не застанешь. Она была какая-то взвинченная, даже когда шутила. Едет, и ладно…