Чтение онлайн

– Готов! – кивнул мальчик, сжав кулаки.

– Так иди. Кстати, с днем рождения, юноша. Тебе повезло, ведь ты родился в День Грома!

Дальняя стена подвала, которая зимой была вся в капельках и изморози, сегодня была теплой и сухой. Они шли вдоль стены, простукивая камни.

Наконец один из них проворчал:

– Осторожнее, глупый старик! Так и выщербиться недолго…

– Ай! – мальчик подпрыгнул от неожиданности.

– Большой черный камень удобно прятать среди других больших черных камней – засмеялся учитель. – Кроме того, если ему вздумается надо мной пошутить, он может переместиться.

– Да, да – подтвердил камень. – Подойди ко мне, новичок. Не бойся. Камни не едят людей.

– Ой!

Если бы у камней были лица, то его можно было бы назвать улыбающимся. Его голос немного напоминал голос старшего, названого брата из семьи, приютившей сироту – помнилось, как тот насвистывал, вырезая поделки из дерева, которые потом раздавал младшим. Он отвечал на вопросы, улыбаясь, и усы у него топорщились, как крылья бабочки. Брат не поехал учиться – у них в семье шестеро детей, нужно было помогать отцу рубить лес, да и что ему было делать среди малышей, парню в возрасте?

Мальчик от неожиданности медлил. Старик подтолкнул его в спину.

– Иди, иди. Выслушай его, и узнаешь то, что в силах узнать.

– У меня получилось?

Учитель кивнул.

– Не болтай со мной. Говори лучше с ним. Он тебя будет очень внимательно слушать.

Мальчик обнял камень обеими руками, удивившись, какой он теплый.

В тихом воздухе прозвенели колокольчики.

Младших не подпускали к камню – они еще не подросли, и они этого секрета не знали, потому что могли бы его кому-нибудь рассказать. Все случалось в день посвящения. Но некоторые не дожили до посвящения, а те, кто разъехался по родным деревням, никогда бы никому ничего не рассказали. Но, кажется, император не собирает камней. Не то время.

Небо отражает нас, как зеркало.

Где он теперь, этот камень? Башня лежит в руинах.

Ночью он проснулся в слезах, потому что гром гремел очень близко. Гром то отдалялся, то приближался, и за закрытыми глазами полыхали зарницы. На улице было сухо, ни следа дождя. Одноножки прыгали по синей от росы траве.

Казалось, можно расслышать слова, если постараться, но было так страшно… Страшно, как в день посвящения – день, когда все зависит не от тебя.

И было ясно, что речь идет о катастрофе.

– Опять кого-то убьют… пробормотал он и проснулся.

В полумраке засияла свеча. Дорогой друг, озаренный световым пятном, стоял у кровати в ночной рубахе.

– Что вам такое снится? Я слышал, вы кричали…

– Так, ничего особенного… – охрипшим голосом сказал поэт. – Я слышал голос бога.

– Вот как? – удивился дорогой друг. – И что он говорит?

– Чушь, одну только чушь… Ложитесь спать, прошу вас. Завтра будет тяжелый день. А вас уже ждет врач.

– Вас он тоже ждет.

…Гордость магов – проворчал друг, погружаясь в сон. – Держитесь за нее. Она вас выведет.

Сегодня был великий день. То есть, конечно же, вечер – зачем школе поэтов, славной и известной на все побережье, собираться днем? Днем поэты спят, а ночью пишут стихи, потом встречают рассвет – и засыпают снова. Таким образом, поэты все время спят.

Поэт ехал в коляске, перечитывая выданный ему дорогим другом листок. На листке значились обычаи местных поэтов, которые он сам, лично, записал своим изящным слогом, не давая Четвертому даже сунуть нос. Теперь Четвертый чувствовал себя каким-то десятым, пятнадцатым или даже последним из десяти тысяч. Там было написано почерком, хранящим улыбку:

«проще всего будет – любить

помнить слова

толковать

сражаться за истолкование

примечание: и пить как можно больше! Удачи вам, дорогой друг».

Он сложил листок вчетверо и сунул в карман. Коляска остановилась.

Дивясь обычаям местных поэтов – надо же, а я пишу только то, что есть, и ничего из этого не умею! – Четвертый приблизился к высоким темным деревянным воротам дома, у которых уже собрались какие-то люди. Каждый из них говорил с другими и не замечал нового человека, а некоторые ему кивали. Очевидно, это и были здешние поэты, а то и писатели.

Шло время, а народ все прибывал. Хозяева не торопились открыть ворота.

– Запаздывают… – зевали некоторые. – А чего вы хотите, ведь они еще не проснулись…

– Клевать! – восставали другие. – Немедленно впустить! Я человек занятой, еле выкроил время на визит в собрание! Неужели нельзя относиться к нам с уважением? Это негостеприимно, в конце концов!

– А я – человек дикий… – неосторожно вставил слово поэт. – Незанятой. Может быть, познакомимся? Хоть расскажете, чем вы заняты…

На него посмотрели, как на говорящую ящерицу.

– Слушайте, юноша! У нас важные дела, а вы…

Тем временем еще не начало темнеть, а народу стало еще больше, целая толпа. Четвертый и не знал, что в этом городе столько поэтов. Наконец ворота открыли.

Толкотня при входе напомнила поэту здешний рынок. Наконец все выстроились в длинную цепочку и таким образом прошли в ворота. Каждому при этом выдавали листок бумаги с какими-то цифрами.

За воротами оказалась длинная лестница, а за лестницей, наконец – вход в большой зал, где стояли столы и скамьи. Посередине зала было возвышение, на которое взобрался какой-то старик, кивнул седой головой, воздел кулак к потолку и закричал;

– Открываемся!

Все зашумели и начали подбрасывать в воздух шляпы и шапки. Женщины одобрительно вопили.

Четвертый подумал, что это все, но тут старик начал говорить длинную речь.

Говорил он долго и, надо думать, красиво, но красоту портило то, что собравшиеся шумели, кричали, отвечали ему с мест и даже цитировали что-то из его произведений, но не все из них было понятно – после каждой цитаты разгорался спор. Старик ловко отвечал на все вопросы, не разрешал залезать к нему драчунам, шутил и мог перекричать любого в этом зале. Поэт сидел и любовался.