Большой игрок 2
Шрифт:
Совершенно раздетая, Лиза поспешила к двери, вышла в коридор и тут же вернулась:
— Маменька здесь! — испуганно прошептала она. — Я в шифоньер!
Не знаю, как Лиза поняла, что пришла Марфа Егоровна. Вроде как до девяти утра еще далековато. Может, Булгова-младшая услышала звук ее шагов на лестнице или хлопок входной двери, но Лиза не ошиблась. Почти сразу, как дверка в шифоньер захлопнулась, раздался стук и голос Марфы Егоровны:
— Что у вас такое, барин?! У вас грохотало?!
— М-м-м… — сказал я, чувствуя, как меня бьет мелкая дрожь. Шла она вовсе не от страха явления грозной «маменьки», а от дикой слабости. — Да, у меня тут немного бахнуло.
И конечно, Марфа Егоровна, распахнула дверь!
Эта скверная привычка! У Булговых это прямо-таки семейная болезнь врываться без спроса! Застала меня Марфа стоящим посреди комнаты в одних лишь трусах, со светящейся до сих пор рукой. Правда, теперь я ее смог опустить, бледно-голубой ореол вокруг ладони постепенно угасал. Булгова, конечно, крепко охренев, вскрикнула и попятилась:
— Свет Небесный! Это что же такое творится!
— Творится несанкционированное проникновение на мою личную территорию, — прорычал я, зная, что служанка не поймет этих слов.
Только сейчас, поведя взглядом в сторону, я обнаружил, что на полу немного правее кровати лежит передник Лизы и ее платье. Это палево! Это пи*дец! Оставалось надеяться, что служанка была потрясена не видом одежды дочери, а кусками штукатурки на полу!
— Марфа Егоровна! Не надо врываться в мою комнату без разрешения! — прикрикнул я, борясь с желанием прямо сейчас опустить задницу на куски штукатурки — так велика была слабость.
— Но у вас здесь!.. — начала она, бледнея и с ужасом оглядывая комнату.
— Дверь закройте! — заорал я, едва найдя силы на крик. — И никогда не входите сюда без моего позволения!
Дверь она закрыла, заохала чего-то, запричитала. Потом извинилась:
— Виновата, Александр Васильевич! Уж не сердитесь на меня: слишком я всполошилась! Я же волнуюсь, а тут такое с утра! И грохот, как гром небесный, и у вас вон что в комнате!
Я немного успокоился. Похоже, ее слова «у вас вон что в комнате» все же относились к осколкам люстры и штукатурки, а не к Лизкиной одежде.
— Вы, Марфа Егоровна, лучше завтраком займитесь. Я скоро спущусь, — отозвался я, спешно затолкав Лизино платье под кровать, задвинув подальше ее тапочки. Перевел дух и наконец опустился в кресло, расслабляя ноги, руки, задницу — в общем, все-все расслабил, типа релаксируя.
— А Лиза где, Александр Васильевич? — не унималась Булгова-старшая, не отходя от моей двери.
— Как где? — я глянул на шифоньер. — Ну, там. Там где-то, — практически не соврав, ответил я, переводя дыхание. — Марфа Егоровна, вы завтраком займитесь, а Лизу как увидите, ко мне пришлите. Пусть тут немного приберет.
Элизабет дверку чуть приоткрыла, испуганно поглядывая на меня, и прошептала:
— Барин… Трусики мои… там, под подушкой.
Охренеть! Трусики! Будто они как-то изменят положение, если она выйдет перед маменькой из шифоньера в трусиках.
Булгова-старшая, кажется, ушла. Заставив себя встать, я подошел к двери, прислушался. Убедившись, что Марфа Егоровна не топчется у моей комнаты, выпустил Лизу из шифоньера и сказал:
— Давай, бегом вниз. Оденься, разумеется. Маменька спросит, где была — говори, мол, в гостевой спала. Скажи, я разрешил, там кровать лучше. Ну и типа как проспала. Только проснулась от грохота.
— Да, барин! — она поцеловала меня, став на носочки и прижавшись полной голой грудью.
Ну как можно не любить эту ласковую пампушечку? Я поспешил к шифоньеру, пока она спешно одевалась, приготовил себе кое-что из вещей: бежевую рубашку, наглаженные брюки, коричневый аскот и легкий сюртук. Затем отсчитал 50 рублей по червонцу и протянул Лизе. В связи с финансовой неопределенностью и огромным долгом по кредиту, для меня 50 рублей тоже приличные деньги. Я же не Весер, чтобы шутя за вечер спустить 250 рублей на вино и всяких сучек. Однако, Лизе мне очень хотелось сделать приятное.
— Это тебе, мой котенок, — шепнул я, сунув ей деньги в карман передника. — На дорогу в Тулу и вообще. Только маменьке не говори!
— Но барин! Мне не надо!.. — она раскраснелась, словно по щекам растерли клубнику. — Я же с вами все это… — она отвела глаза к измятой постели, — просто так. Потому что с вами мне хорошо и интересно. — При последнем слове Лиза проронила смешок.
— И мне с тобой хорошо, — я обнял ее. — Поэтому хочу сделать тебе приятное. Деньги тебе могут потребоваться. Все, беги! А то маменька!
Она побежала. Я же опустился на диван, сидел некоторое время без движения, приходя в себя. Лишь когда слабая дрожь в теле улеглась, и ко мне вернулось немного сил, я встал, неторопливо оделся, поглядывая на потолок. Бахнуло знатно — в потолке зияла черная дыра, и, кажется, там дальше виднелось пятнышко небесной синевы. Если мне не мерещится, пизд*нуло так, что пробило не только потолок, но и крышу. Интересно, если бы так я засадил в египтянина, то его на сколь бы кусков порвало?
Вообще-то я не думал, что электрический разряд способен оставлять такие следы. В моем понимании, электрический пробой должен был уйти в какую-нибудь металлическую конструкцию или в провода, в землю, наконец. Но имеем то, что имеем. И дыры никак не могло быть от электроразряда. Но она была. Магия, бля*ь!
Рука все еще скверно слушалась меня. Она как бы онемела. Все тело я ощущал так, словно только что закончил изнуряющую тренировку. А таких ощущений как бы не должно быть. В общем, сепелл сработал не так — на этот счет не имелось сомнений, ведь Весериус обещал несколько иное. Он говорил, что, запуская «Гром Титанов», в начале я не смогу добиться большего, чем подобие коронарного свечения. Позже, если буду достаточно усердно практиковать, я повышу свою энергетику достаточно, чтобы добиться пробоя на небольшую дистанцию. И уже тогда мне придется учиться контролировать силу разряда и уметь направлять его на цель. У меня же просто ебн*ло! Ебн*ло сразу невероятно сильно! Перун Громовержец, ну я типа как сын твой — принимай!