Болтушка
Шрифт:
Потом я вспомнила свой первый день в новой школе и подумала, что люди с таким характером, как у меня, просто не могут быть ничьими подшефными. Потому что, если мы раскиснем от всеобщей жалости, мы вообще черт знает что можем запихнуть кому-нибудь в рот.
Например, размокшее мыло.
Или грязные носки.
Или ящерицу плащеносную.
– Ты прав, пап, - сказала я.
Он кивнул и полез в холодильник за газировкой.
– Но, знаешь... я все-таки пойду.
Папа усмехнулся:
– Молодец, Тонто! Я так и думал.
Я же говорю, садоводы - люди простые. Что на уме, то и на языке.
– Никогда еще не был на вечеринке в честь общественной работы, - добавил папа.
– Обожди, я мигом, только чистую рубашку надену.
В животе у меня заныло.
Хотелось бы надеяться, что садоводы умеют держать слово. Особенно насчет своего поведения на людях.
Когда Аманда открыла дверь и увидела меня, она остолбенела.
– Не подвезете на собрание?
– спросила я.
– А то папа уже уехал.
Ну да, знаю, получилось немножко театрально. Может, это у нас семейное.
Аманда просияла.
Мистер Косгроув тоже. Ну, что-то вроде.
Он почти перестал хмуриться и, когда мы подъезжали к зданию клуба, даже улыбнулся мне и сказал, что не надо нервничать, потому что все там будут ко мне добры.
Все и впрямь были страшно добры.
Аманда водила меня по залу и знакомила с людьми.
– Это Ровена Бэтс, - говорила она.
– У нее проблемы с речью, но она успешно с ними справляется.
И все сочувственно кивали.
Где-то на пятом знакомстве я засунула в нос коротенькую сосиску, какие подают к коктейлям. Теперь было не так похоже, что я успешно справляюсь со своими проблемами, но они все равно кивали.
Когда Аманда заметила сосиску, она ее выдернула и испуганно оглянулась на отца. Но он ничего не видел, так что она успокоилась.
– Ро, - хихикнула она, - перестань!
– Только если ты перестанешь, - ответила я.
Аманда призадумалась. Но она ведь чуткая и понятливая, да и вообще хороший человек, так что довольно быстро сообразила, что я имею в виду.
Представляя меня еще каким-то людям, она просто сказала: «Познакомьтесь, это Ро», - а я поздоровалась жестами, предоставив им самим догадываться: то ли у меня проблемы с речью, то ли я работаю в аэропорту на взлетном поле, а там все так разговаривают.
Мы болтались по залу уже минут десять, когда я наконец-то вспомнила о папе. Огляделась по сторонам: вроде бы все спокойно, никто не скандалит. Папа стоял у стола с закусками, занимая разговором какую-то пожилую даму. Судя по движениям папиных рук и по выражению лица дамы, речь шла о том, как гусеницы плодожорки оставляют в яблоках свои какашки. Но, может, ей просто резала глаз папина ярко-оранжевая рубаха.
Аманда сжала мне руку и показала на сцену.
У микрофона стоял мистер Косгроув.
– Леди и джентльмены, - начал он, - добро пожаловать на первое собрание Ассоциации прогрессивных предпринимателей, посвященное молодежному движению «Добровольцы на службе общества»!
Мне стало смешно, потому что сейчас он не басил и не рявкал, а как-то поскрипывал и подвизгивал от волнения.
– У него проблемы с речью, но он с ними успешно справляется, - сказала я Аманде, но она даже не улыбнулась.
Не все знаки разобрала, наверное.
Тут я прислушалась повнимательнее и тоже перестала улыбаться.
– Теперь, - продолжал мистер Косгроув, -я попрошу наших юных помощников по очереди вывести на сцену своих подшефных и немного рассказать нам о каждом из них, чтобы мы все могли объединить усилия и сделать жизнь этих людей более интересной и полноценной. А начнем мы с мисс Аманды Косгроув!
Я посмотрела на Аманду с ужасом.
А она на меня - виновато. Потом взяла за руку и повела на сцену.
Все зааплодировали, а один человек одобрительно свистнул. Вот такой он у меня раскованный.
Целое море лиц уставилось на меня из зала.
Почти все смотрели сочувственно.
Кроме папы, который так и сиял от гордости.
И кроме других подшефных: однорукого дяденьки, паренька в инвалидном кресле, горбатой старушки и девчонки с металлическими каркасами на ногах. Эти со страхом ждали своей очереди.
И вдруг случилась странная вещь.
Когда мистер Косгроув отдал Аманде микрофон и спустился в зал, весь мой ужас куда-то испарился.
Ком в животе растаял, и, бороздя взглядом это море сочувствия, я вдруг поняла, что надо делать.
И я должна была это сделать, пусть даже Аманда потом отказалась бы со мной разговаривать.
Аманда откашлялась и жалобным голосом заговорила в микрофон:
– Леди и джентльмены, это Ро, сейчас я вам о ней расскажу...
Я похлопала ее по плечу. Она замолчала и уставилась на меня.
– Я сама расскажу, - сказала я руками.
Мне пришлось повторить это дважды. Наконец до нее дошло.
– Э-э... Ро хочет сама рассказать вам о себе, - пискнула она в микрофон. Вид у нее был испуганный.
Я заговорила, медленно выводя руками крупные, четкие знаки.
– Мы не подшефные, - сказала я.
– Мы просто люди.
Я посмотрела на Аманду. Так и есть, она все поняла.
Она стояла рядом, судорожно сжимая микрофон.
Сердце у меня стучало как бешеное. Если она настоящий друг - значит, скажет, твердила я себе.
– Ро говорит, - начала Аманда, и голос у нее окреп, - что она... что они - не подшефные, а просто люди.