Чтение онлайн

– Чего ты... уставился?
– рассердился Сашка.
– Опять будешь проверять?

– Нет, - ответил Колька.
– Только предупреждаю - без фокусов! Смотри, чуть что не так сделаешь - немедленно высаживаю, ясно?

В последний раз они взглянули на двор, в проеме гаража им виден был и проспект - залитый солнцем Красный город-сад...

– По местам!
– тихо сказал Колька, не давая разрастаться в себе тревоге и печали.

Они влезли в кабину, уселись в пилотские седла, захлопнули дверцы, закрыли на предохранители.

– Включить передачи!
– приказал Колька.
– Контакт с аппаратом!-и принялся вместе с Сашкой отжимать и тянуть на себя рычаги.

– Отсечься от времени! Вакуум!

– Энергопитание!
– отрывисто и четко скомандовал затем Колька.

Включатель сухо щелкнул - электромотор запел вначале тонко, потом басовитым авиационным гулом.

Корабль затрясся, напружинился. От аппарата под ногами у мальчишек засверкали молнии электрозарядов... Стрелка мощности поползла и замерла у красной цифры, необходимой для бросков во времени.

Не хватало всего лишь нескольких миллиметров!

– Термостат!

В стеклянных трубках от ламп дневного света полыхнуло, замерцало, загорелось оранжевым огнем. Стрелка вновь дрогнула и... утвердилась на красной цифре!

– Пять!.. Четыре!.. Три!.. Два!.. Один!.. Пуск!!! Экипаж впился глазами в экран, на нем видны были угол гаража с воротами, часть девятиэтажного дома, проспект, уходящий к горизонту, как взлетная полоса. В небо!

– Ну!..-выдохнул Колька и лихо, по-гагарински, бросил: -Поехали!..

Все на экране вздрогнуло, стало зыбким... У-ди-ви-тель-но!.. Это было так здорово, что мальчишки уже ни о чем не могли ни говорить, ни думать и только со страхом и удивлением смотрели, как гараж деда Гриши, построенный недавно, растворяется в воздухе.

– Ур-ра! Действует! Действует!
– заорал Сашка, ошалев от радости.

Колька с ужасом увидел, как второй пилот без его команды, не постепенно, а сразу крутанул ручку хронометра и стрелка с разгона съехала в август восемнадцатого года.

Корабль будто пришпорили, встряхнули, все части его дико взвизгнули, в аппарате что-то завыло, повышаясь до беспредельной тонкости, так, что уже вроде бы ничего и не слышалось, но вой ощущался в голове острой болью.

Командир корабля силился закричать второму пилоту и не мог. Ни язык, ни губы не подчинялись ему. Сердце замерло, дыхание отключилось, Кольку вдавило в стенку кабины. Он ужо не мог пошевелиться и лишь видел, как на экране проспект и дома, весь Красный город-сад превращаются в расплывающееся облако.

Исчез город!

На минуту в степи показалось солнце, но и оно вдруг поехало по небу... Да не с востока на запад, а наоборот - с запада на восток, ускоряя и ускоряя свой бег!.. Теперь их уже было не одно, а десятки, сотни, тысячи солнц! Они слились, как спицы в колесе, в сплошной желтый полукруг, то возвышаясь над горизонтом - в кабине становилось жарко, то снижаясь - и тогда экипаж охватывало стужей.

Чудовищная сила подхватила мальчишек и понесла сквозь годы.

АВАРИЯ

Кургузую, крылатую машину с курносой кабиной, словно ястреба косым ветром, перебросило через Дон.

Колька и Сашка, ни живы ни мертвы, сидели, вцепившись руками в рогатые, как в самолете, штурвалы.

В щелях кабины свистело, за бортом гудел ветер. Упругие струи воздуха подхватывали "Бомбар-1" под крылья, стремились перевернуть. Экипаж с трудом удерживал корабль в горизонтальном положении.

Кольку и Сашку то возносило ветром, то неудержимо увлекало вниз.

Череа боковые окна и на экране видна была степь. Земля разделялась лесополосами на огромные квадраты, в которых грузовики и тракторы тянули за собой хвосты из поднятой пыли - это были колхозные поля. Вскоре они начали дробиться на узкие полоски, исчезли лесополосы, машины...

Степь теперь исполосовывалась узкими делянками вкривь, вкось, словно ее исхлестали нагайками.

"Это мы в дореволюционное время залетели!"-едва успели подумать мальчишки, как в аппарате вновь завыло, уши им заложило болью, и они увидели, что степь с делянками вдруг начала запрокидываться в небо, наваливаться на корабль.

Узенькой ленточкой вилась к небу голубая речка под ува-листой кручей, за речкой - заросли камыша, блестящие зеркала озер и лиманов...

Это были родные места Гаврилы Охримовича и деда Гриши. Корабль теперь несло будто по мелкой и частой зыби. Зыбь увеличивалась. Экипаж швыряло в тесной кабине из стороны в сторону, цепляло рубашками о рычаги, и рубашки обвисли клочьями. Неожиданно мальчишек подняло высоко, бросило вниз, подняло еще выше и вновь бросило - раз! другой! третий!

Экран погас, раздался оглушительный треск. Кабина заполнилась дымом горящей резины, густой копотью.

Задыхаясь, Колька и Сашка стали открывать дверцы. Захлебнулись свежим воздухом. Кашляя и отплевываясь, вывалились из кабины на траву. Отдышавшись, на четвереньках сошлись у носа корабля, уселись у кабины под оранжевым солнцем.

Черные, как трубочисты, со всклокоченными волосами, в изорванных и грязных рубахах, с синяками и шишками, они ошалело озирались вокруг и никак не могли прийти в себя.

Вокруг колыхались ромашки, стояли высокие, опутанные горошком травы, нераспаханная степь. Звенели жаворонки в прозрачном небе, сердито урчали в цветах неповоротливые шмели.

Справа возвышался курган с голой глинистой лысиной, Густой высохший бурьян рос на его склонах, а за курганом зеленели до самого горизонта заросли камыша, плавни...

Оглянувшись, мальчишки увидели, что солнце едва поднялось над частоколом из пирамидальных тополей, за которым поблескивал богатырским шлемом церковный купол.