Чтение онлайн

– Так, а Деникин вам зачем?
– терял уже терпение Сашка из-за бестолковости старушки.-Вы-то зачем его ждете?!

– А шоб перестреть! Перестреть та поговорить, - ответила баба Дуня.
– Люди ж кажуть, шо он добрый. Вот я ему бы и кинулась в ноги, сказала бы: "Отец родной, енерал, не убивай моего Гаврилу, он у меня один кормилец остался, не разоряй мою семью. Прости его за то, шо он в Совете заправлял. Его народ выбрал. Это он по доброте к людям не отказался". А Деникин, глядишь, и смиловался бы, вошел в мое положение, восстановил бы нас в казачьих правах.

– Ага! Так прямо бы и восстановил!
– усмехнулся Сашка уже с нескрываемым злорадством.
– Знаем! По фильмам знаем!.. Он бы, знаете, что сделал?.. Он бы вашего сына повесил первым, вот!

– Свят, свят!
– замахала на него руками баба Дуня.
– Ой, сынок, ты такое говоришь, шо у меня сердце захолонуло.

– Так поэтому думать нужно! Головой думать!
– закричал Сашка.
– А то ходите еще... встречать!

– А шо ж делать, сынок? Научи!.. Научите, сынки. А то ж темная я, а вы грамотные, видать, все знаете. Вы вот буденовцев помянули. А это какие? Цвета они какого?

– Это наши, бабушка, красные. Красные! Они такие же, как и ваш Гаврила, против генералов всяких, чтоб бедным хорошо жилось. Вы что, о них не слышали, что ли?

– Та вроде б то, - устало произнесла баба Дуня.
– Гаврила говорил о каких-то... У меня они все перепутались в голове, всех разве упомнишь?.. Где ж они? И шо они за люди? Сильнее ли они Краснова, Деникина?.. Простите, сынки, если я шо не так сказала.

– Вот вы, бабушка, забитая!..-подобрел Сашка, уже жалея старушку.-Кошмар просто, какая вы темная!.. Верно в истории об этом пишут о таких, как вы. Вы прямо всех боитесь.

– Жизнь у нас такая, - тускло ответила баба Дуня. "Буденовцы, буденовцы, думал Колька.
– Почему баба Дуня о них ничего не знает?.." И догадался! Да ведь сейчас август восемнадцатого года! Буденный Семен Михайлович сейчас в Царицыне, он еще не отправлялся в поход со своими конниками, и потому в хуторе о них ничего не слышали.

Вот Сашка! Вечно он все напутает... Говорить об этом не стоило, баба Дуня вроде бы приободрилась, и лишать ее надежды в скором приходе красных Колька не хотел. Растолковать бы Сашке, что к чему... И вообще! Что делать до завтрашнего дня?

Они были уже у подставок с лозами.

– А куда ж вы теперь, сынки?
– спросила мальчишек баба Дуня и, увидев, как они тотчас загрустили, сказала, как давно решенное: - Ходить до нас. Шо вы по-пид хатами будете огинаться? У нас, правда, не очень-то разживешься, но где есть шестерым шо покушать, там и для двух найдется. А?

Колька и Сашка стояли в нерешительности. Разве они думали, что так получится? Собирались только спасти Гаврилу Охримовича... А все оборачивается совсем по-другому...

Из хуторской широкой улицы им навстречу шел мальчишка такого возраста, как и Сашка с Колькой. Штаны подвернуты до колен, рубаха не заправлена. Он нес узелок на палке, который за спиной при каждом шаге мотался из стороны в сторону.

– А вот и Гриша наш, - увидев мальчишку, сказала баба Дуня и закричала: Гриша! Гриша!..

Мальчишка направился к ним. Подойдя, исподлобья задиристо оглядел Кольку и Сашку. Выгоревшие волосы топорщились во все стороны, щека расцарапана, пять бороздок тянулись от глаза к подбородку.

– Чего?
– сказал он бабе Дуне шепеляво и с присвистом, потому как передних зубов у него не было.

– Куда ж это ты, работничек наш, спозаранку направился?
– спросила баба Дуня, пытаясь обнять внука, но Гришка, уклоняясь от руки, не выпускал из поля зрения незнакомцев.

– За раками!.. Куда ж еще! Наловлю-холодного борща соберете. Вам не добудешь пропитания, так вы ж с голоду попухнете.

– А ты, никак, опять дрался? Шо это у тебя щека разодрана?

– Дрался. Это меня атаманский внук ошкарябал.

– Опять обзывали?.. Кацапом?

– Опять...

– А ты не обращай вниманья, Гришенька, пусть! Подразнятся, подразнятся да и перестанут. Сам-то ты знаешь, шо мы из старого казацкого роду. Они еще в холопах ходили, а мы уже в казаках были. Наш вон диду Чуприна даже по Египту-стране гулял, был ли в ихнем роду такой лыцарь? То-то и оно, не обращай вниманья.

Гришка быстро, искоса взглянул на бабу Дуню, промолчал.

– От помощничек, от ты мой работничек, - переполняясь. к нему нежностью и жалостью, запричитала баба Дуня и потянулась рукой уже настойчиво к его вихрам.

Гришка боднул ее руку головой и с открытой враждебностью посмотрел на Кольку с Сашкой, словно перед ним стояли именно те мальчишки, с кем он дрался.

– Кто это?
– требовательно и жестко спросил он бабку.
– Опять каких-то уркаганов приблудных в хату ведешь? Кормить-поить будешь?

– Та не уркаганы они, Гришенька, - униженно, будто перед взрослым работником семьи, принялась оправдываться баба Дуня.- Хорошие они, грамотные. Ух, какие они, Гришенька, грамотные- ужасть! Они бездомные, внучек, из Ростова идут. Ты бы их взял с собой, а?.. Я б пока хлеб в печь посадила, узвару наварила, а вы б раков насбирали к борщу, а? Шо ты вот все один та один, дерешься со всеми, Прямо Григорий наш Победоносец, да и только. А так бы ты с ребятами побыл... А Григорий? Ты прямо вылитый диду Чуприна, наш лыцарь, тот тоже никому спуску не давал.

Взгляд Гришки оттаял. Ему, видно, лестно было слышать, что он похож на какого-то далекого своего предка рыцаря Чуприну.

– Возьми их с собой, Гриша. Они хорошие, а, Гриш?

Сашка и Колька мальчишку уже хорошо разглядели: обычный деревенский парнишка с выгоревшими добела волосами, загорелый, как негритенок.

Впрочем, мальчишкой Гришка казался лишь поначалу. А заглянешь в его спокойные глаза, увидишь твердо сжатые губы и тотчас поймешь, что перед тобой не сорванец, не куга зеленая, у которой только забавы на уме, а человек уже почти взрослый.