Чтение онлайн

– Человек пропал приблизительно неделю назад. Мужчина лет тридцати, невысокий, четыре передних зуба из железа, – произнес я, наблюдая, как моя банкнота исчезает в ящике стола.

Фаимилию я не называл, так как был убежден, что останься при Егорычеве паспорт, его след давным-давно бы нашарил Приятель в ментовских сетях.

Рыженькие брови дежурного медленно, но верно поползли вверх.

– Постой-ка, постой, – хлопнул он себя по лбу. – Так это ж в мою смену было...

Он пододвинул к себе журнал и, быстро перелистав страницы, нашел нужную справку.

– Хм, вроде сходится, – покачал он головой. – Опознать можешь?

– Нет.

Я назвал фамилию Егорычева и предложил дежурному связаться с его родственниками.

Пока старшина что-то считал на калькуляторе, я придвинул к себе его талмуд и прочел, что труп неизвестного был обнаружен в сквере на Лопатинской («Это недалеко от дома Французовой», – отметил я про себя) с множественными ножевыми ранениями и телесными повреждениями, нанесенными, очевидно, во время избиения.

Когда я уже вознамерился уйти, дежурный неожиданно схватил меня за рукав, подмигнул и быстро-быстро пробормотал, бегая глазами по сторонам:

– Тут надо бы документ составить, насчет твоей заявы... Да вот... Слышь, ты того... Я вижу, что у тебя глаз на эту девку, угадал? Что, надеешься получить ее, раз свободна теперь? Рад за вас, так сказать... Но и ты мне сделай хорошо, кореш. Ты вот что... не говори, что сказал мне про трупака про этого, лады?

– Это еще почему? – теперь настала моя очередь удивиляться.

Дежурный замялся.

– Нам процент какой-никакой к зарплате идет за каждую раскрытку, – с неохотой пояснил он. – Тебе-то прибыли никакой, а мне, только я сейчас трубочку подыму, да сообщу, что по оперативным данным неизвстный жмурик – такой-то, сразу денежка капнет. Так что, не будем составлять заявление?

Я вырвал рукав из его цепких пальцев и молча удалился. Ну и нравы, господа, в морге!

Дома меня ждал Приятель, гоняющий в мое отсутствие по экрану мышек с крутящимися ключиками в спинках – чтоб моня не сгорел раньше срока. Вернув монитор в рабочее состояние, я смог изучить предоставленные мне данные относительно клиентов банка «Аркадия».

Приятель не упустил случая показать свою осведомленность и выделил полужирным мою фаиилию среди списка вкладчиков.

Подключив звуковой анализатор, я сначала раздраженно буркнул:

– Кончай сваппить, железяка. Запрашиваю данные на Рукосуева.

Приятель послушно хрюкнул и выдал мне список операций со счета Рукосуева. Хакнутая сеть «Аркадии» была теперь передо мной как на ладони, но меня в данный момент интересовал только один человек.

– Ага, – удовлетворенно потер я руки. – Что и требовалось доказать.

Оказывается, неведомый мне господин Рукосуев с похвальной регулярностью переводил на счет госпожи Французовой по две косых в зелени ежемесячно. И этой благородной миссией он занимался уже год с небольшим.

Адрес, который был вписан в его карточку, – Кирова, шесть, – оказался, как и предполагал Приятель, вымышленным. Моему взору тут же была предоставлена трехмерная карта Тарасова, на которой был высвечен пустырь – как раз на том самом месте, где должен был располагаться дом господина Рукосуева согласно данным, предоставленным им в банковскую службу.

Откинувшись в кресле, я закинул руки за голову и призадумался.

Не многовато ли обманов насчитывается в самом начале дела? Нищая старушка с валютным счетом в банке, пропавший племянник, которого никто не ищет, благодетель с липовым адресом...

Кстати, а как наш с Катей разговор перешел на ее знакомого? Память, говори! Павлик, так она его называла. И очень насторожилась, когда я заговорил про павлина, – мол, птица, красивая, а кричит препротивно. Что там у нас насчет пернатых?

Я сел за фоторобот и уже через полчаса на меня смотрела с монитора физиономия Павлина, – Катиного знакомого с белым «линкольном».

Ага, вроде, он. Теперь грузим изображение в программу и ждем ответа.

Три минуты, и досье на Павлина было на моем мониторе. Пробежав первые строки, я хлопнул себя по лбу, досадуя на собственную забывчивость. Теперь я понял, откуда мне известен Павлин и почему образ этого парня был связан в моей ассоциативной, – и гораздо менее быстрой – памяти с образом шоколада.

Павленко Павел Антонович «держал» местную шоколадную фабрику. Причем, это была не просто банальная бандитская крыша: Павленко принимал деятельное участие в увеличениее производственных мощностей, находил выгодных поставщиков сырья и заказчиков конечного продукта. Короче, опекал курочку, несущую ему золотые яйца.

Сей-то перспективный молодой человек и приходился ближайшим приятелем Кати, юной филологини и собирался обеспечить ее достойной жилплощадью. Очевидно, оргтехника и прочие дорогие предметы в ее отдельной комнате были оплачены из кармана Павлина.

Я, скрепя силы, собрался и снова вывел свою машину на трассу.

Подъехав к дому Французовой, я выглянул из окошка машины и заметил, что, несмотря на довольно поздний час, в окнах горит свет.

Меня, разумеется, не ждали, но и спать в квартире Иды Яковлевны никто не собирался. Старушка встретила меня на пороге с папиросой в зубах.

– Какого черта вы вмешиваетесь не в свое дело? – набросилась она на меня с порога.

Не отвечая, я отстранил Иду Яковлевну с пути и прошел в комнату. От моего взгляда не ускользнуло, что на этот раз вешалка в коридоре была заполнена только вещами женского гардероба.

– Не понимаю, сударыня, какие у вас ко мне могут быть претензии, – искренне ответил я, усаживаясь на стул возле окна.

Ида Яковлевна погрозила мне пальцем, развернула соседний стул спинкой в мою сторону и уселась на него верхом, прямая как жердь.

– Я наняла вас искать не этого обормота, а мою семейную реликвию, – произнесла она, тыча в мою сторону дымящейся папиросой.

С трудом отогнав вившиеся возле моей шевелюры клубы серого дыма, я с укоризной посмотрел на Иду Яковлевну Французову.