Цель оправдывает средства
Шрифт:
— То есть как это?! — не понял Гром.
— Да вот так и не буду, — ответила я, — администрация за мной машину пришлет…
Минуту Гром молчал, соображал, видимо, что-то. Потом усмехнулся:
— Ладно, ты профессионал, сама прекрасно знаешь, что делаешь. Если вопросов больше нет, то тогда — отбой.
— Нет вопросов, — сказала я, — отбой.
Мы должны были просчитывать все свои слова и движения, чтобы не провалить дела. Тогдашний наш гостиничный номер прослушивался — в каждой комнате, включая ванную и туалет, стояло сразу по нескольку «жучков».
Мы-то знали, и где находятся эти «жучки», и сколько их… Но в том-то и штука — мы прекрасно понимали, что нас прослушивают агенты Бундесвера.
Волк нечасто становился моим напарником, но это был как раз тот случай.
Нашим заданием было — изображать супругов, российских граждан. Волк был российским дипломатом, а я — его женой.
Это в Югославии было.
Зная, что наш номер прослушивается немецкими агентами, мы говорили только то, что нам было велено, — таким образом дезинформируя немцев. Мы ни на секунду не должны были выходить из игры, и если бы мы на мгновение расслабились и стали самими собой, то нас немедленно пристрелили бы — на крыше и в окнах противоположного дома сидели снайперы.
Задание есть задание, и мы несколько дней жили с Волком как настоящие супруги.
По ночам, естественно, прослушивание не прекращалась, так что приходилось еженощно доказывать, что наш брак самый настоящий.
Когда закончилось это задание, я забыла про него — и про то, что я спала с Волком, тоже не так уж часто и вспоминала.
Да и он относился ко всему правильно. Такова была наша работа.
Вот так.
Что это я вспомнила сейчас про этот случай?
Ах да, я же вчера его убила.
Что-то действительно странно — не вспоминала, не вспоминала, а теперь вспомнила.
И еще — у Волка татуировка была на плече. Большая, красивая. Черная. Оскаленная волчья пасть, а с клыков слюна капает.
Я повернулась на другой бок — кровать скрипнула подо мной — и уснула.
Телефон, взорвавшийся громовым звонком, стряхнул меня с постели, как хлебные крошки с простыни.
Я подбежала к телефону.
— Алло! — проговорила я дурным голосом. — Алло!
— Ирина Зиновьевна? — Это был Зайберт Виктор Федорович. — Это вы?
Ну, а кто же еще? Я, конечно.
— Я, — ответила я, — здравствуйте, Виктор Федорович, как дела?
— Вы еще спрашиваете?! — закричал в трубку Зайберт. — Вы что, телевизор не смотрите?
— Да нет, — ответила я, — я проспала весь день, у меня голова болела. А что случилось?
— Случилось?! — Виктор Федорович шумно перевел дух. — Ну, вы даете, Ирина Зиновьевна, — уж такое пропустить… Нет в вас журналистской хватки и журналистской интуиции, совсем нет…
— Да что случилось-то?! — воскликнула я. — Говорите, что вы тянете, ну!
— А то и случилось, что на министра покушение было! — сообщил мне Зайберт.
— На министра? — Я удивилась по-настоящему. — Да что вы говорите, не может быть! И что — как министр? Надеюсь, он не ранен?
— Он-то не ранен, — вздохнул Зайберт, — а вот Василий Петрович убит.
— Какой Василий Петрович?.. Ах, это Никифоров, что ли? Ох ты, господи, горе какое! — запричитала я. — Убийцу-то поймали?
— Да поймали кого-то, — неохотно проговорил Зайберт, — но, как выясняется, настоящему убийце удалось ускользнуть.
— Так-так, — медленно проговорила я, не зная, что говорить еще, — так, так…
— Ну, что, — снова вздохнул Виктор Федорович, — так я выполняю свое обещание, Ирина Зиновьевна. Машина за вами сейчас придет, — он сделал небольшую паузу, видимо, посмотрел на часы, — вернее, она должна уже быть у гостиницы — черный джип «Чероки», номер… — тут он еще и номер назвал, чтобы я ненароком в другой какой-нибудь джип не села.
«В джип к Кириллу, например, — усмехнувшись, подумала я, — вот здорово будет. Какой город маленький, а дорогих иномарок тут — пруд пруди…»
С улицы донесся автомобильный гудок. Я выглянула в окно — черный джип с тонированными стеклами стоял под окном. Такой же почти, как у Кирилла, только у Кирилла он весь грязью забрызган, даже крыша в грязи, а этот — чистенький и сверкающий.
Я вернулась к телефону.
— Алло! Алло! — надрывался в трубке Виктор Федорович. — Ирина Зиновьевна, вы куда пропали? Ирина Зиновьевна!
— Да здесь я, — сказала я, — к окну подходила просто.
— А-а… А то я весь на нервах со вчерашнего дня, — выговорил Зайберт, — всю ночь не спал и сегодня целый день на ногах как проклятый туда-сюда бегал.
— Ну, ничего, — успокоила я, — отдохнете вечером. Вон машина ваша за мной уже пришла… Я выхожу. Ехать-то далеко?
— Да нет, — ответил Виктор Федорович и зевнул, — Петропавловск-то город маленький…
— Это хорошо, что маленький, — сказала я.
Шофер мне попался неразговорчивый, чему я очень порадовалась. Он за всю поездку ни слова не произнес, только молча крутил руль да песенку насвистывал какую-то.
Чехлы на сиденьях были новые — пушистые, под шкуру леопарда сделаны — ярко-желтые с черными пятнами и пахли синтетикой и почему-то краской.
На этих леопардовых шкурах я и задремала. Голова у меня все еще болела.
— Приехали! — густым басом прогудел шофер, и я проснулась.
Я вышла из машины.
Ого, ну и жилище у Виктора Федоровича Зайберта — трехэтажный особняк. Ну, оно и понятно — он все-таки начальник пресс-службы администрации города.
Мы остановились у высоких металлических ворот.
Шофер нетерпеливо посигналил. Потом еще раз, и створки ворот медленно поползли в стороны, открывая нам въезд во двор.