Чтение онлайн

— Большая шишка. Начальник Корзини. Он ругался на чем свет стоит, когда узнал, как Корзини и Майклз провели расследование.

— Подождите минуту, офицер Зенк. Рита. Можно, я буду называть вас Рита?

— Думаю, что можно.

— Хорошо, Рита. Давайте начнем с начала. Почему судья разорвет мое обвинение на мелкие кусочки и почему лейтенант Грейвз так рассердился на Корзини и Майклза?

— Потому, что они облажались. Они не сделали экспресс-анализ того белого порошка, что был обнаружен на письменном столе жертвы.

— Вы говорите о кокаине?

— Да.

— А что такое «экспресс-анализ»?

— У криминалистов есть такие маленькие ампулки с химическим веществом, — начала объяснять Рита. — Когда на месте преступления находят белый порошок и хотят проверить, не кокаин ли это, то берут немного этого порошка, насыпают в пробирку и разбивают туда ампулу. Потом все это хорошенько встряхивают. Если тестируемое вещество — кокаин, то содержимое пробирки окрашивается в красный цвет. Тогда остальной порошок отсылают на анализ в лабораторию для подтверждения результатов экспресс-анализа.

— Только если будет красный цвет, правильно?

— Именно. А детектив Корзини не сделал экспресс-анализа того вещества, которое было на столе у мисс Молоуни. Не сделал этого и Майклз. Они проверили порошок из вашего холодильника, но не проверили тот, что был на месте убийства. И они за это получили по первое число.

— Не сомневаюсь. — Но я до сих пор не понимала, каким образом некомпетентность полицейских из Лэйтонского отделения полиции заставит судью выпустить меня на свободу. Я решила, что Рита скоро объяснит мне и это тоже.

— Да, вам стоило послушать, как лейтенант Грэйвз разносил их по кочкам прошлой ночью. Он ворвался в кабинет Корзини, размахивая результатами лабораторных анализов, и орал так громко, что я думала, вы слышали этот крик в вашей камере.

— Результаты лабораторных анализов? Они уже пришли из Меридена?

— Да, пришли. Поэтому лейтенант так ругался. Он пришел и сказал Корзини и Майклзу: «Вы, задницы, хоть один из вас сделал экспресс-анализ порошка, найденного на столе жертвы?» Эти двое переглянулись с таким видом, будто их застукали. Корзини спросил Майклза: «Ты делал анализ порошка?» Майклз говорит: «Нет. Я думал, ты его сделаешь». Тогда лейтенант и говорит: «Тогда какого черта вы, мудаки, отослали вещество в лабораторию, не сделав экспресс-анализ?» Все это так нехорошо. На мой взгляд, ваш адвокат был прав — у наших полицейских уже сорок лет не было дела об убийстве, и они просто не знали, что надо делать. А этот Корзини… — Она покачала головой. — Он настолько помешался на знаменитостях, что когда услышал об убийстве знаменитой писательницы, то просто потерял голову.

— Если бы она у него была и до этого…

Офицер Зенк рассмеялась.

— Рита, давайте уточним. Порошок на столе Мелани не подвергался экспресс-анализу. Поэтому судья должен меня отпустить?

— Нет, крошка. Результаты анализа из Меридена оказались отрицательными. Поэтому судья вас отпустит.

— Отрицательными? Вы хотите сказать, что порошок на письменном столе Мелани вовсе не был кокаином?

— Вы все правильно поняли. Корзини совсем одурел, так как теперь у него нет ничего против вас. Нет кокаина — нет мотива. Конечно, он не закончил с вами, все еще считает, что это вы убили свою хозяйку. Но теперь ему придется искать другие доказательства, и он не сдастся, пока не найдет. Он никогда не сворачивает с выбранного им пути.

Да кому какое дело до пути Корзини? Я буду на свободе! Нет кокаина — нет мотива убийства. Именно так сказала Рита. Ну и что ж, что на книге, которой шмякнули Мелани по голове, нашли мои отпечатки пальцев. Там были и другие отпечатки. Может быть, я даже узнаю, чьи именно.

— Я приду за вами часа через два, — сказала Рита. — Слушание назначено на десять часов.

— Спасибо, Рита. Вы так помогли мне. Правда. Вы спасли мне жизнь. Я никогда не забуду вас.

— Не стоит. Я хочу сказать, что не стоит никому рассказывать о том, что я вам тут наговорила. Ребята наверху все время говорят, что у меня язык без костей. Если они узнают, что я проболталась, у меня могут быть неприятности.

Рита отошла от камеры и стала подниматься наверх по лестнице. Я снова позвала ее.

— Рита?

— Да?

— Я хотела спросить об этих результатах анализа из лаборатории.

— А что такое?

— Вы сказали, что результат был отрицательным, что порошок на письменном столе Мелани оказался не кокаином.

— Да. Это был не кокаин.

— А что это было?

— В отчете написано «полисахарид в смеси с дисахаридом со следами целлюлозы и альдегида коричной кислоты».

— А как это будет на простом английском языке?

— Сахар. Сахарная пудра с примесью корицы.

Гребаная сахарная пудра? Меня арестовали за убийство из-за жалкой кучки дурацкого сахара?

— Эй, выше нос, — сказала Рита. — Через пару часов вы выйдете отсюда.

— Слава Богу, — прошептала я, возводя глаза к потолку камеры, после того, как Рита поднялась наверх. — Похоже, ты выполнил свою часть сделки. Теперь мне предстоит выполнить свою.

Мое слушание о выкупе превратилось в яркий образец работы американской правоохранительной системы.

— Ваша честь, — обратился мой адвокат к судье. — Полицейские арестовали мою клиентку, основываясь только на слухах. На слухах! Они не нашли у нее пропавшую рукопись. Они даже не обыскали ее дом. Да, на орудии убийства найдены ее отпечатки пальцев. И что? У полицейских нет мотива этого убийства. Кокаин, обнаруженный на письменном столе жертвы, оказался сахаром. И что теперь они будут делать? Обвинят мою клиентку в том, что она убила свою работодательницу за ложку сахара?

Я рассмеялась. Мистер Обермейер зло посмотрел на меня и шикнул. Потом он выпил таблетку и отрыгнул.

— В этих обстоятельствах, ваша честь, — продолжил он, — я считаю, что все обвинения против моей подопечной — хранение кокаина с целью продажи, убийство — сфабрикованными. Благодарю вас.

Судья Пикетт закрыл дело. Потом он выпроводил и нас. Но сначала он как следует отругал этого лизоблюда Корзини за то, что меня арестовали на основании таких жалких доказательств, и за то, что он доставил столько неприятностей суду своей некомпетентностью. Было забавно наблюдать за реакцией Корзини на такие выражения судьи, как «тупой», «идиотский» и весьма старомодное «дурацкий», которыми судья выразил свое отношение к тому, как полицейские провели это расследование. Могу представить облегчение Корзини от того, что телевидение при суде не снимало это заседание.