Чтение онлайн

Ренольд был ангелом, и потому не мог вызывать физической неприязни.

– Я приятен тебе, так ведь? Вика, как же странно смотреть на тебя! Ведь ты – простой человечек, кусочек пластилина в моих руках, но я почему-то не тороплюсь лепить из тебя нужные фигуры… Обычно я не играю со своими жертвами слишком долго, но, так уж и быть, для тебя исключение сделаю. Думаю, Ева задержит Марка надолго…

Так вот, оказывается, в чем состояла конечная цель Евы! Я знала, я догадывалась, что ей вовсе не нужен был Марк. Но почему она помогла Ренольду? Какую выгоду это дало ей самой? Понимание всей аферы, задуманной Ренольдом и Евой, не приносила никакого облегчения. Жить или умирать, зная, что я нужна Марку, гораздо проще, чем принимать ту же участь, понимая, что Марк отказался от меня. У него был выбор – он выбрал ее.

И теперь я бессильна. Мне не убежать, мне не спрятаться, мне никуда не деться от Ренольда. Сейчас некому защитить меня – Марк не придет.

Все будет так, как решит сильнейший.

Все будет так, как хочет Ренольд.

Я с трудом сдерживала желание пуститься в бег – это было бы обычным животным инстинктом, которому повинуются в диком мире, и который лишь там может принести пользу. Но – не здесь. Если я попытаюсь сбежать от Ренольда, это будет похоже на то, как если бы рыбка пыталась уплыть по суше, будучи уже выловленной из аквариума хищной кошкой.

Но даже в полумертвой рыбе еще живы инстинкты, заставляющие ее искать пути спасения: беспомощно колотить хвостом по земле, открывать рот в поисках воды…

Так и я, стоя напротив Ренольда, не могла понять: почему надежда на избавление не умирает, и именно из-за этой надежды я чувствую дикий страх потерять мнимо существующую возможность спастись. Если бы исчезла надежда – отключились бы чувства, и мне бы не пришлось дрожать теперь, как осиновый листочек, от страха и причиненной боли. Я бы просто смирилась и ждала своей участи, которая уже не имела бы значения.

– У нас есть еще время, – протянул Ренольд, крепче сжимая пальцы, державшие мое плечо, – поэтому я не буду особо торопиться и постараюсь получить от своей победы максимум удовольствия.

Он видел, как действует на меня его приближение, как зрачки расширяются от ужаса, а в горле застывают слова бесполезного сопротивления. Он знал, что меня охватывает паника, и поэтому наслаждался происходящим.

Притянув меня к себе, он провел тыльной стороной ладони по щеке. Мое тело было напряжено, точно струна, и лишь огромным усилием воли я не стала размахивать руками, пытаясь отстранить его от себя.

– Как ты напряжена, – низким голосом произнес он. – Животный страх в твоих глазах заводит меня еще больше. Я запомню этот взгляд, полный отчаянья и немой мольбы о спасении. Как бы я хотел запечатлеть его, чтобы оставить не только в своей памяти, но и показать Марку – как символ моей победы. Вика, как же прекрасен твой взгляд… – Он понизил голос до шепота.

Потом молниеносным движением он схватил меня и закинул себе за спину. Я не выдержала – начала извиваться в его руках, пытаясь выскользнуть. Он больно сжал мои руки. Я вскрикнула – не то от боли в запястьях, не то от страха, а может – от собственной беспомощности.

– Оставь меня! Оставь! – кричала я, хотя прекрасно сознавала бесполезность этих криков. Что заставляло меня кричать, не могла объяснить даже я сама, а Ренольд так вообще не стал сдерживать грубого, жесткого смеха.

– Кричи! Мне нравится, с каким отчаяньем ты делаешь это! Твой голос, молящий о пощаде, столь же прекрасен, как и панический взгляд.

Я замолкла, заглушая стоны, чтобы не доставлять Ренольду еще большего удовольствия. В ответ он вонзил свои пальцы, внезапно ставшие похожими на острый металл, в кожу на моих запястьях, попадая точно между сухожилиями. Я снова закричала. По рукам потекла горячая кровь, и Ренольд, блаженно закрыв глаза, облизнул мои окровавленные пальцы.

– Тебе больно? Извини, не удержался от еще одной возможности развлечься. Конечно, гораздо больше удовольствия я получаю, наблюдая твои душевные муки, в миллионы раз превышающие все остальные, но позабавиться таким образом – тоже неплохо.

Я сжимала зубы от боли.

– Не хочешь кричать? Ничего страшного, по прибытию на место меня ожидает еще одна порция удовольствия.

Подкинув меня вверх, он принялся бежать. Снег летел в разные стороны, попадал в лицо, глаза слезились от ветра.

Мне было очень страшно.

То, что ожидает меня, теперь казалось неминуемым. Мне стоило молиться только о том, чтобы все поскорее закончилось, но я молилась об обратном.

И зачем я послушала свое сердце и сбежала от Марка, оставив его с Евой? Почему мне не пришла в голову мысль, что Ева может быть заодно с Ренольдом?.. Я могла бы остаться с ним.

Нет, не могла. После поцелуя я действительно не могла. Это было выше моих сил!

И вот теперь я во власти Ренольда, который очень скоро лишит меня всякой возможности еще хоть раз увидеть того, кого я всегда буду любить.

Он утащит меня в то место, в котором я согласна была оказаться только с Марком.

Как же быстро разрушилась моя жизнь! Я не могла поверить в счастье, перспективы которого открывались передом мной, и правильно делала.

Но почему, если моя жизнь закончена, я все еще остаюсь живой? Почему я вынуждена вечно чувствовать эту боль?

Это – плата за то счастье, которое мне довелось испытать.

Отдала бы я такую цену за время, проведенное с Марком?

Да.

Я бы заплатила гораздо больше за один его поцелуй, за улыбку, обращенную ко мне, за одно его прикосновение, за слово, адресованное мне, за взгляд любимых бездонных черных глаз.

И, раз это мой выбор, я должна заплатить за него.

Ренольд в считанные минуты донес меня до какого-то дома, одиноко стоящего на окраине города. Какого города – я не знала. Скорость, с которой он бежал, была огромна, а направление движения – неизвестно.

Судя по тому, что далеко впереди горело множество огней, это действительно был город. Не Акара – это точно, иначе огней было бы больше. Но и не Атем – я бы узнала. Хотя, что я могла узнать, находясь в таком состоянии?..

Единственное, что я понимала – это что в этом одиноко стоящем доме нет никого, кто мог бы помочь мне.