Чтение онлайн

– Получалось?

– Судя по тому, что книги покупали, а большинство моих предвидений стали действительностью, то – да.

– И что вас понудило оставить это интересное занятие?

– Кто… Господь Бог. Видимо, я не всё правильно понимал, или Он решил меня освободить от тяжкой ноши и ответственности… А вы чем занимаетесь, Аглая?

Она приветливо улыбнулась, как будто я именно ее человек. Это трудно объяснить, но иногда по взгляду, по мимике, даже по вздоху становится понятно, что перед тобой твой человек, а перед ним – его.

– О, – снова улыбнулась она, – я тоже, как и вы, из разочарованных. И у меня тоже всё было, а на поверку оказалось, что ничего не было. Я была фотомоделью глянцевых журналов, хотя ничего в моей жизни до того к этому не располагало. Вообще-то у меня образование библиотекаря… – еще раз улыбнулась Аглая, собираясь с мыслями, а я обрадовался.

– Хорошо, что я не сказал, что я где-то вас видел, – вот чему я обрадовался.

– Вполне могло быть. Не уверена, что вы покупали такие журналы, но с обложки в какой-нибудь лавке, ларьке, супермаркете я могла на вас смотреть. Теперь это уже в прошлом. Мне казалось, что я там себя нашла, но я там себя потеряла. Одно из главных заблуждений в том, что кажется, что ты добился первого места на пьедестале, если ты обеспечиваешь самого себя и даже более того – что ты добился какой-то незыблемой ступени. Некой эфемерной независимости. Потому ты идешь на компромиссы с нравственным законом в себе, говоря честно – на сделки с совестью.

– Если сделка с совестью возможна, то совести уже нет, – задумчиво прокомментировал я.

– Да. Абсолютно верно. Нам только кажется, что наша душа большая и она всё вместит, и мы слишком поздно понимаем, сколько натащили туда хлама, превращая ее, по сути, в помойку.

– Хорошо сказано, – заметил я.

Аглая грустно замолчала. Конечно, хотелось услышать от нее какие-то подробности, но у меня хватило ума и такта не тянуть на себя эту нить разговора. Нить могла и оборваться, потому как из ее человека я мог легко превратиться в тех, кого она уже пустила в свою душу, чтобы теперь об этом жалеть.

Какое-то время, неуютное по ощущениям, мы просто пили кофе, смотрели вместе в окно. Там молодой человек в спортивном костюме играл со своим лабрадором на лужайке парка. Было ясно, что так привлекло нас обоих в этой доброй игре собаки и человека. Непосредственность. Они были такими, какими были, а не такими, какими старались бы казаться. Именно потому, что полагали, что на них никто не смотрит. Я высказал эту мысль Аглае, и она ей понравилась.

– Человек упрямо не хочет понять, что Бог всегда смотрит на него, и стараться выглядеть лучше, чем ты есть, перед людьми во вселенском смысле более чем глупо, – резюмировал я.

– Вот именно, – задумчиво согласилась Аглая, – а я полжизни отдала за то, чтобы выглядеть лучше.

– Вы выглядите великолепно! – не удержался я. – Просто фантастически женственно! Боттичелли плачет в углу и не решается подойти!

Аглая слегка махнула ладонью в мою сторону: мол, бросьте, слышала я это всё.

– Несомненно, что вам говорили подобное тысячи раз, – начал я оправдываться, – но за этим всегда стояла какая-либо цель, корысть, я же просто любуюсь вами. Помните, как у Пушкина: «чудное мгновенье». Чем бы оно ни кончилось, я буду его помнить и благодарить Бога за то, что я был участником этого мгновения.

– И такое я слышала, – как-то устало сказала она. – Мужчины, даже умные мужчины, которых посчастливилось встречать, не очень изобретательны…

– Где уж тут изобретать, если взор застит… – буркнул я. – Зато – искренне.

– Не обижайтесь, мне всё равно приятны ваши слова. Мне понятна ваша грусть. Жаль, что вы заглядывали только в будущее. Если бы вы заглянули в мое прошлое, вряд ли бы у вас появилось желание сыпать такими комплиментами.

– Но ведь, может, именно сейчас мы встретились в точке обнуления! В точке бифуркации! И всё бывшее прежде не имеет никакого значения, как, впрочем, и то, что случится в будущем! Время вообще несуществующая субстанция.

Измерительная система для ниточки жизни человека, народа, цивилизации… Но ниточки иногда сплетаются в занятные узелки.

– «Узелок завяжется, узелок развяжется», – тихо спела Аглая строчку из популярной песенки. Надо сказать, что для ее томного, даже низковатого голоса эта песенка не подходила, – явный диссонанс. Но ее непосредственность всё остальное заглушала.

– А чем вы зарабатываете сейчас? – вдруг спросила она.

– Продаю советы и сюжеты…

– Ну… сюжеты еще как-то можно понять… Но неужели есть те, кто покупает советы?

– К примеру, совет инвестировать или не инвестировать из хорошего источника можно и прикупить…

– А вы хороший источник?

– Не знаю, – пожал я плечами, – но иногда обращаются.

– И вы еще и генератор сюжетов? – лукаво и недоверчиво улыбнулась девушка.

– Да, недавно приходил мой друг, известный писатель-фантаст. После запоя у него был кризис, а его издатели срочно трясли с него новую книгу.

– И вы продали ему сюжет? Какой, если не секрет?

– Секрет, но вам почему-то хочется рассказать. – Я заглянул ей в глаза, пытаясь понять, оценила ли Аглая мое доверие, но не смог. Но, сказав «А», пришлось продолжить: – В юности я придумал сюжет ненаучно-фантастического романа: человечество освоило все технологии, какие только могло, технический прогресс сошел с ума вместе с искусственным интеллектом и роботами, жуткая война поставила планету на край гибели. Кроме того, проклятые капиталисты довели цивилизацию и до полного нравственного разложения. Покинуть планету было невозможно, потому что за пределы Солнечной системы даже самые крутые технологии человечеству вырваться не позволили.

Но оставалась возможность на своей планете вернуться в прошлое. Ничего удивительного в этом нет – ведь там-то еще прекрасная, цветущая Земля, не загаженная потомками Каина. И те, у кого была возможность, попрыгали в машины времени и рванули обратно. К истокам. Там они стали учить наших общих предков… Чему? Да всё тому же самому: ремеслам и технологиям. В итоге человечество снова пошло по замкнутому кругу… И отголоски этого события можно найти во всех древних книгах и археологических памятниках. Тогда я был молод и многого не знал. До каких пор человечество будет ходить по этому печальному кругу? До тех, пока не вспомнит, какой была Земля до изгнания из Рая. Пока не вспомнит о Творце, Который вне времени…

– Как интересно! – Вот сейчас она точно была искренна. – Почему вы не написали этот роман сами?

– Не знаю. В моей голове старый пыльный шкаф с сюжетами, которые я просто не успею за эту короткую жизнь реализовать.

– И теперь вы их продаете?

– Не совсем так. Я их тоже инвестирую. Мой друг схватился за этот сюжет, как за спасительную соломинку. И я ему эту историю отдал. Если книга у него получится и будет напечатана, то он даст мне небольшой процент от гонорара.

Аглая посмотрела на меня как на человека, который в безумии своем раздает золотые слитки и алмазы каждому встречному-поперечному.