Чтение онлайн

Мирту, скалясь как безумный, бьет посохом бездыханное тело Адриана, лежащего рядом с разрушенной печью. Из печи вырывается огонь, щупальца пламени тянутся к охотнику на магов, стремясь проглотить уже коченеющие останки. Боровик хохочет, выплевывая слюни и его трескучий голос с дикой болью ввинчивается в мозги. Нестерпимо болит голова.

Лив сидит, скрючившись, в тесной клетке. Сводит ногу, но она не может вытянуть ее. А так хочется. В темноте глядят на нее глубокие синие очи.

Где же Капканщик? Как она сюда попала?

Пахнет мертвечиной.

Глубокие синие очи. Укротитель сверкнул на вытянутой над толпой руке. Толпа выла, тысячи рук тянулись к тотем-погани. Лязгали зубы, разрывая ее плоть. Ей не больно. Пусть. Всё — тлен.

Боровик остервенело бил Адриана. Он уже превратился в бесформенный кусок плоти, смешанный с обрывками ткани. В кучу битого кирпича и торфа воткнут его меч. Живорь вынул его.

Глубокие синие очи.

Тьма.

Лив открыла глаза и осмотрелась. Она находилась в тесной железной клетке. Ни лечь, ни встать, только сидеть. Просторное помещение, пропитанное плотным запахом мертвечины — древним, затхлым. Двускатная крыша. Балки опутанные паутиной. В лучах вечернего солнца, пробивавшихся в небольшие зарешеченные окна под потолком, курилась пыль. На крюках, прибитых к балкам, были развешены мумифицированные трупы, вокруг которых роились мухи и слепни. Всюду — на полу, на лавках, у каменного алтаря, покрытого тёмными пятнами, в дальнем углу — погашенные свечи с толстыми потеками. За алтарём — ширма из плотной ткани грязно-желтого цвета с бурыми пятнами. У стены напротив сидел, свесив голову, Адриан. Шея перевязана. Сквозь повязку просочилась кровь.

— Адриан! — Лив кинулась к решетке. Голос охрип. Болит горло. — Адриан, ты живой? Скажи что-нибудь!

Скрипнули ворота. Вошел Мирту, Живорь с мечом Капканщика на плече. Меч был ему явно великоват. Позади них шла женщина — на первый взгляд старая. Сгорбленная, с живописным узловатым, украшенном разноцветными лентами посохом в руке, чье навершие украшал человеческий череп. В черной нечёсаной гриве запутались цветы; колечки и монетки привязаны к тонким косичкам. Лицо густо вымазано белой пудрой, вокруг воспаленных синих глаз — небрежно нанесённая, местами отслаивающаяся охра. Одета в багровую накидку без рукавов, с широким декольте и глубокими разрезами по бокам, расшитую затейливым орнаментом, чем-то напоминавшим индарийскую вязь. Накидка почти не скрывала сочное упругое тело.

Ведьма подошла к клетке, присела.

— Подойди, — приказала она томным грудным голосом.

Лив отшатнулась.

— Не бойся меня. Я хочу лишь прикоснуться к тебе. — Ведьма прильнула к прутьям и теплая ладонь коснулась лица девушки. — Красивая. Она красивая, правда, Тверд?

Боровик послушно закивал. Живорь был невозмутим и неподвижен. Он развлекался тем, что втыкал меч в дощатый пол. В одну и ту же точку.

— Ну что же ты? — не переставая гладить ее, спросила ведьма. — Как тебя зовут?

Лив молчала.

— Как ее зовут, Тверд?

Боровик пожал плечами.

— Не знаю, госпожа. Не помнишь, Живорь? Она не сказала, как ее кличут? Нет?

Живорь никак не отреагировал. Меч ткнулся в сухую древесину.

— Она всевидящая, госпожа, — потоптавшись, сказал Боровик.

Лив присмотрелась к ведьме, стараясь не глядеть в глаза. За толстым слоем зловещего грима скрывалась красивая женщина. Трудно понять, сколько ей лет.

— Не молчи, пожалуйста, — повторила вопрос она. — Я прошу тебя. Скажи как тебя зовут?

Лив закрыла глаза.

— Почему ты молчишь?! — взорвалась ведьма и начала трясти клетку. — Почему ты молчишь, сука?! — последнюю фразу она прорычала. Лицо перекосилось от ярости, охра покрылась мелкими трещинками.

Бровик вздрогнул и попятился. Живорь никак не отреагировал. Меч застрял с углублении, и мальчик с усилием выдернул его. И снова воткнул. Туда же.

Хищно выгнувшись, ведьма стала обходить клетку.

— Тверд!

— Да, госпожа? — робко отозвался дед.

— Если она ничего не скажет, ты умрешь, — сказала она прежним зовущим успокаивающим голосом. Внезапные смены интонации откровенно пугали.

Дед вздрогнул и выронил посох. Опомнившись, поднял.

— А… э-э-э… — Мирту покрылся испариной. Заметил, что Живорь смотрит на него с интересом. — Уйди, бесеныш! Не до тебя!

Живорь не тронулся с места. Но меч завис в воздухе.

— Ну? Я хочу поговорить с ней. Она так прекрасна… — пальцы ведьмы, еле касаясь, провели по губам девушки, чуть задержавшись на маленьком шраме в углу рта.

Лив дала себе слово молчать. Будь что будет. Мирту нерешительно подошел к ведьме и что-то прошептал ей на ухо. Ведьма заметно оживилась, и грациозно подбежала к Адриану. Взметнулась накидка, обнажив покрытые татуировками стройные ноги.

Обняла его.

— Смотри! — сказала она, обращаясь к Лив. — Думаешь, он мертв? Нет. Он не мертв.

Ведьма потянула Адриана за подбородок и поцеловала. Поцелуй длился, казалось, бесконечно долго. Лив почувствовала холодок. И ревность.

— Хватит! — крикнула она, вцепившись в прутья. — Оставь его, проклятая!

Адриан закашлялся.

— Адриан! Адриан, милый мой! — Непослушные слезы покатились по щекам. — Оставь, не трогай его, стерва!

Ведьма улыбнулась.

— Ну вот. — Она нежно опустила охотника. Адриан обвел святилище бессмысленным взором и снова поник. — В твоей власти его жизнь, дорогая. Не противься! Скажи, как тебя зовут?

— Лив, — прохрипела девушка, с ненавистью взглянув на ведьму. «Я убью тебя, падаль, чего бы мне это ни стоило». — Меня зовут Лив.

— А я Тынгет, дева Стылого Края. Мы подружимся с тобой, Лив, как ты думаешь?

Утром пришел Живорь с мятой жестяной миской. В ней была каша, судя по всему из кукурузной муки. Края миски покрылись коркой застарелой грязи. Мальчик уселся напротив, поджав ноги. Подвинул миску.

Лив нестерпимо хотелось по малой нужде.

— Слушай, бесеныш, — сказала она, стиснув зубы. Никогда не думала, что можно так сильно ненавидеть ребенка. — Мне надо в уборную. Понимаешь?

Молчание. Живорь смотрел на нее. Ей стало жутко. Было что-то нечеловеческое в этом взгляде.

— Мне надо в уборную, сукин ты сын! Понимаешь, или нет? Писать хочу, тварь!

Только сейчас Лив обратила внимание, что мальчик ни разу не мигнул. Он ближе подвинул завтрак.

— Не буду я есть! — Лив пнула тарелку. Густая каша комком плюхнулась рядом с Живорем. Он не обратил на еду внимания.

Лив терпела изо всех сил. Мелкий выродок словно чувствовал, что с ней происходит. Наблюдал. Спустя несколько бесконечно долгих минут он, наконец, ушел. Опрокинутая тарелка так осталась лежать. На кашу уже слетелись мухи.