Чтение онлайн

– Да, я назову себя евреем, – подтверил Дронда, слегка побледнев под пронзительным взглядом, – но не готов исповедовать ту религию, которой придерживались отцы. Наши предки расширяли свои духовные горизонты и учились у других народов. Но думаю, что я согласен с теорией деда о балансе принципов индивидуальности и общности. Я понимаю свой долг перед нашим народом, и если можно что-то сделать для восстановления и совершенствования его жизни, я найду свое призвание в служении высокой идее.

Этот момент стал для Деронды переломным: уважение к собеседнику не позволило ему оставить вопрос без ответа, а найдя ответ, он открыл для себя истину.

– Ах, вы думаете о будущем! Истинный внук Даниэля Каризи, – заключил Калонимос и напоследок благословил Даниэля на иврите.

На этом они расстались.

Почти в то же самое время, когда Деронда вернулся в Лондон, Калонимос на палубе корабля созерцал прекрасные звезды.

Известие о смерти Грандкорта ошеломило обитателей еще одного дома, помимо белого дома в Пенникоте, и поразило еще одно сердце помимо сердца Рекса Гаскойна.

Ганс Мейрик имел обыкновение регулярно присылать или приносить матушке свежие номера газеты «Таймс». Миссис Мейрик с интересом изучала все новости – от политических событий до объявлений о свадьбах. Последние, по ее словам, приносили ей особое удовольствие: ничего не зная о пережитых главными героями испытаниях, она видела лишь счастливый конец всех светских романов. По средам, когда Майра давала уроки пения Мэб, Ганс неизменно приносил газету сам и открыто признавался, что хочет услышать пение Майры. В один из таких дней он, как всегда, тихо вошел в дом, открыв дверь своим ключом, переступил порог гостиной и с таким громким шелестом развернул газету, что звуки фортепиано и пение немедленно оборвались. Майра от неожиданности вскочила и испуганно обернулась, а Мэб возмущенно воскликнула:

– О, Ганс! Стоит ли так шуметь? Разве мало моего пения?

– Какие-то удивительные новости? – спросила миссис Мейрик. – Австрийцы сдали Венецию?

– Новости действительно из Италии, но только не об этом, – ответил Ганс с особым выражением.

– Надеюсь, ничего плохого? – с тревогой уточнила миссис Мейрик, первым делом подумав о Деронде.

Сердце Майры сжалось от той же мысли.

– Ничего плохого для того, о ком все мы волнуемся, – поспешно успокоил всех Ганс. – Скорее наоборот: удачный поворот судьбы. Никогда прежде не слышал, чтобы кто-то так кстати умер.

– Боже милостивый, Ганс! – нетерпеливо перебила брата Мэб. – Скажи наконец, что случилось?

– Герцог Альфонсо утонул, а герцогиня осталась жива, вот и все, – сообщил Ганс, отдавая газету миссис Мейрик и тыкая пальцем в нужный абзац. – Больше того: в это самое время Деронда был в Генуе и видел, как рыбаки вынесли миссис Грандкорт на берег. Кажется, герцогиня прыгнула в воду вслед за мужем. Честно говоря, не ожидал от нее такого безрассудства. Деронде повезло оказаться в нужное время в нужном месте: он первым позаботился о бедной вдове.

Майра снова опустилась на вращающийся табурет и застыла, прикрыв глаза и судорожно сжав руки.

Миссис Мейрик передала газету Мэб и тяжело вздохнула.

– Должно быть, бедняжка очень любила мужа, раз прыгнула за ним в море.

– Думаю, что это произошло случайно: не иначе как у нее случилось небольшое помутнение рассудка, – насмешливо поморщился Ганс и сел возле Майры. – Кому понравится ревнивый баритон с ледяным взглядом, всегда поющий соло? Можете не сомневаться: именно эту роль исполнял ее муж. Так что утонул он весьма удачно. Теперь герцогине ничто не мешает выйти замуж за человека с прекрасной шевелюрой и взглядом, от которого она будет не замерзать, а таять. Ну а меня пригласят на свадьбу и славно угостят.

Майра стремительно поднялась и, устремив на Ганса горящие гневом глаза, взволнованно заговорила:

– Мистер Ганс, не следует насмехаться над чужим горем! Мистеру Деронде ваши слова не понравились бы. Почему вы считаете, что ему повезло? Разве можно так легко рассуждать о жизни и смерти? Откуда вам известно, что ему повезло, если он любит миссис Грандкорт? Напротив, для него это огромное зло. Эта женщина заберет его у моего брата – я точно знаю, что так и будет. Если сердце моего брата будет разбито, мистер Деронда не назовет это удачей.

Неожиданная перемена, произошедшая в Майре, поразила всех. В эту минуту ее лицо дышало гневом, достойным ангела Итуриэля [84] . Бледная настолько, что побелели даже обычно яркие губы, она стояла над несчастным Гансом, который был потрясен и сгорал от стыда.

– Я жестокий глупец. Я признаю свою вину и забираю обратно каждое сказанное слово, – нервно признался он после мучительно долгого молчания. – Сейчас пойду и повешусь, как Иуда, – если только позволительно здесь о нем вспомнить. – Даже в горестный момент Ганс не смог обойтись без шутки.

Однако гнев Майры не утих. Да и было ли это возможно? Не произнеся больше ни слова, она села за фортепиано и поставила перед собой ноты, как будто снова собиралась играть.

– Майра справедливо тебя отругала, Ганс, – произнесла Мэб. – Ты постоянно упоминаешь о мистере Деронде не к месту. А шутки насчет его женитьбы на миссис Грандкорт вообще ужасны. Должно быть, мужской ум погружен во тьму, – добавила она презрительно.

– Именно так, милая, – тихо ответил Ганс и отошел к окну.

– Думаю, Мэб, нам пора продолжить. Урок еще не закончен, – проговорила Майра более резким, чем обычно, голосом. – Спой еще раз, или лучше спеть мне?

– О, пожалуйста, спой ты, – попросила Мэб, радуясь возможности отвлечься.

Майра особенно проникновенно исполнила арию Альмирены из оперы Генделя «Ринальдо», после чего встала и поспешно сказала:

– Мне пора домой. Эзра ждет.

Она молча подала руку миссис Мейрик, а не поцеловала ее, как обычно, однако матушка притянула ее к себе и тихо, примирительно проговорила: