Чтение онлайн

По мере того как шли годы, печаль становилась все глубже. Леди Мэллинджер подарила супругу одну за другой трех дочерей, и последние восемь лет не рожала (сейчас ей было уже за сорок). Сэр Хьюго был старше жены на двадцать лет и переживал то время, когда мужчины перестают питать надежды на появление потомства.

Можно утверждать, что отсутствие наследника повергло сэра Хьюго в отчаяние, поэтому Грандкорт был ему неприятен, тем более когда проявил интерес к поместьям. В то же время неблагоприятные обстоятельства вынудили сэра Хьюго позаботиться о сохранении дружеских отношений с наследником – насколько это допускала человеческая природа. Больше того, в голове его даже родился план: постараться сохранить Диплоу в качестве будущего дома для леди Мэллинджер и дочерей и передать эту ценную часть семейного наследия кому-нибудь из собственных детей. Сведения о материальном положении племянника позволяли надеяться, что Грандкорт согласится на сделку, в результате которой получит крупную сумму за отказ от Диплоу. Если же желанный, но уже почти не ожидаемый сын все-таки родится, деньги окажутся выброшенными на ветер, а Грандкорт получит плату за отказ от пустых надежд. Однако подобный риск баронет считал равным нулю, а в последние годы он настолько успешно увеличил богатство за счет эксплуатации угольных шахт, что вполне мог понести значительные расходы.

По этой причине сэр Хьюго Мэллинджер старался избегать ссоры с Грандкортом. Несколько лет назад, затеяв ремонтные работы в Аббатстве, он был вынужден просить у Грандкорта разрешение на вырубку леса в качестве строительного материала и с радостью обнаружил, что племянник не питает к нему ненависти. С тех пор не произошло ничего такого, что заставило бы обоих ненавидеть друга, и они поддерживали приличные отношения.

Грандкорт, в свою очередь, считал дядю занудой и досадным излишеством, полагая, что с его исчезновением с поверхности земли состояние дел в мире станет заметно лучше. Однако от Лаша – неизменного полезного посредника – он узнал о намерении баронета в отношении Диплоу и с удовлетворением воспринял легкий способ получить немалые деньги: даже не думая о том, чтобы их принять, он ощущал, как тешит самолюбие сознанием собственной власти, ведь ему ничего не стоило отказать сэру Хьюго в его желании. Намек на сделку стал одним из мотивов, побудивших племянника попросить разрешения провести в Диплоу год. Сэр Хьюго согласился крайне неохотно, опасаясь, что прекрасная охота в окрестностях склонит Грандкорта к мысли обладать поместьем и, соответственно, отказаться от сделки. Кроме того, Лаш как-то мимоходом сболтнул сэру Хьюго, что Грандкорт может завоевать благосклонность мисс Эрроупойнт: в этом случае деньги сразу утратят для него неотразимую привлекательность. Таким образом, во время неожиданной встречи в Лебронне баронет испытывал острое любопытство относительно состояния дел в Диплоу, старался держаться с племянником как можно любезнее и мечтал побеседовать с Лашем наедине.

Деронду и Грандкорта связывали особые отношения, основанные на обстоятельствах, суть которых нам еще предстоит объяснить, но и спустя час за общим столом, ни один из них не проявил даже тени досады.

После обеда, когда джентльмены вышли в большой зал, сэр Хьюго осведомился:

– Вы много играли в Бадене, Грандкорт?

– Нет. Только смотрел и изредка заключал пари со знакомыми русскими.

– Удача вам сопутствовала?

– Сколько я выиграл, Лаш?

– Около двух сотен, – с готовностью ответил тот.

– Значит, вы приехали сюда не для того, чтобы играть? – продолжил расспросы сэр Хьюго.

– Нет. Сейчас игра меня не интересует: адское напряжение, – ответил Грандкорт, поглаживая бакенбарды.

– Мой дорогой, следовало бы изобрести фабрику, способную производить для вас развлечения, – заметил сэр Хьюго. – Но я согласен с вами: сам никогда не любил играть, от монотонности мозги высыхают, – а сейчас даже смотреть не могу, сразу устаю. Никогда не задерживаюсь в зале дольше десяти минут. Но где же ваша азартная красавица, Деронда? Что-то ее не видно.

– Уехала, – лаконично сообщил Деронда.

– Невероятно привлекательная молодая леди. Истинная Диана, – продолжил сэр Хьюго, снова обращаясь к Грандкорту. – Стоит помучиться ради того, чтобы на нее посмотреть. Я видел, как она выиграла, но сохранила абсолютную невозмутимость, как будто все знала заранее. В тот же день Деронда стал свидетелем ее унизительного проигрыша, но и его она приняла с редким мужеством. Полагаю, у нее за душой ничего не осталось; или же хватило ума вовремя остановиться? Откуда тебе известно, что она уехала?

– О, всего-навсего из списка гостей, – ответил Деронда, едва заметно пожав плечами. – Вандернодт сказал мне, что ее фамилия – Харлет, а приехала она с бароном и баронессой фон Ланген. В списке я увидел, что имя мисс Харлет вычеркнуто.

Известие о том, что Гвендолин проводила время в азартных играх, не стало для Лаша новостью. Он уже успел заглянуть в список и убедиться, что она уехала, однако не счел нужным сказать об этом патрону до тех пор, пока тот не спросит.

Грандкорт, услышав имя мисс Харлет, не пропустил ни единого слова из разговора, а после короткой паузы спросил Деронду:

– Вы знаете этих Лангенов?

– Разговаривал с ними после отъезда мисс Харлет: правда, совсем немного, – а прежде ничего о них не слышал.

– А куда она уехала, вам известно?

– Домой, – ответил Деронда холодно, как будто желая прекратить разговор. Но тут же, подчинившись внезапному импульсу, пристально посмотрел на Грандкорта и добавил: – Не исключено, что вы с ней знакомы. Ее дом расположен недалеко от Диплоу: в Оффендине, в окрестностях Вончестера.

Во взгляде Деронды было столько жизненной силы и разных оттенков, что, когда он неожиданно на вас смотрел, мог испугать. Порою окружающим казалось, что они пропустили его слова. Так официанты или служащие часто машинально переспрашивали: «Что вы сказали, сэр?» – несмотря на то что он молчал. Когда Деронда посмотрел на Грандкорта, тот ощутил раздражение, которое, впрочем, выразил лишь легким движением век.

– Да, я с ней знаком, – проговорил он, как всегда растягивая слова, и отвернулся, чтобы посмотреть на игру.

– Ну и какова же мисс Харлет? – спросил сэр Хьюго Лаша, отходя от игорных столов. – В Оффендине она, должно быть, недавно. После смерти вдовы там жил старый Бленни.

– Слишком ее много, – тихо, многозначительно ответил Лаш, без сожаления посвящая сэра Хьюго в истинное состояние дел.

– Почему? Как? – удивился баронет.

– Еще недавно Грандкорт собирался на ней жениться, – пояснил Лаш. – Надеюсь, что теперь это намерение в прошлом. Она племянница священника Гаскойна из Пенникота. Матушка – вдова с целым выводком дочерей. За душой у девушки ничего нет, к тому же сама она опасна как порох и жениться на ней глупо. Однако мисс Харлет внезапно обиделась и, ни слова не сказав, сбежала. Так что Грандкорт явился сюда из-за этой своенравной особы, хотя и не слишком торопился, а учитывая капризы обоих, они вряд ли снова поладят. Но шанс жениться на богатой наследнице, он, конечно, упустил навсегда.

В эту минуту подошел Грандкорт и воскликнул:

– Что за мерзкая дыра! Хуже, чем в Бадене. Я возвращаюсь в отель.

Как только сэр Хьюго и Деронда остались вдвоем, баронет сделал вывод:

– Какая милая история. В этой девушке определенно что-то есть. За ней стоит побегать: она полна неожиданностей. Полагаю, ее появление на сцене повышает мои шансы получить Диплоу – независимо от того, чем закончится история с женитьбой.

– Хочется верить, что подобный брак не состоится, – с отвращением возразил Деронда.

– Что? Неужели она и тебя пленила?! – воскликнул сэр Хьюго, надевая очки, дабы рассмотреть выражение его лица. – Ты тоже склонен отправиться в погоню?

– Напротив, – ответил Деронда. – Скорее склонен бежать от нее.

– Что ж, ты с легкостью обойдешь Грандкорта в этом поединке. Девушка с таким характером сочтет тебя более подходящим женихом, – авторитетно заявил сэр Хьюго.

– Полагаю, подходящий жених должен обладать родословной и землями, – холодно заметил Деронда.

– Лучшая лошадь победит, невзирая на родословную, мой мальчик. Вспомни слова Наполеона: «Я – предок», – назидательно напомнил сэр Хьюго, по обычаю недооценивая аристократическое происхождение. Точно так же после сытной трапезы собеседники часто сходятся во мнении, что жизненные блага распределены с восхитительным равенством.