Чтение онлайн

— Вы позовете его? Он отправился к соседу Адимари.

— Немедленно позову.

Донна Джемма почувствовала почти облегчение. Теперь она по крайней мере знала, в чем дело. Этот давящий страх на протяжении всего дня был просто невыносим!

— Кто это был, мама? Этот человек сказал, что папе нужно уходить?

— Ах, дети, оставьте меня… Вы еще ничего не понимаете! Я должна собрать отцу все самое необходимое, чтобы ему хватило по крайней мере на первое время.

И мать энергично взялась за дело, решив избегать всего, что могло бы сделать прощание с любимым человеком еще более тяжелым. Но и ей самой разговор с детьми камнем лег на душу.

— Скажи, мама, почему наш отец не останется с нами? Ведь можно же другим детям оставаться с отцами.

Глаза донны Джеммы увлажнились, однако она, взяв себя в руки, не выдала своего настроения ни голосом, ни выражением лица.

— Тебе это еще не понять, Пьетро!

— Ну отчего же мне не понять, мама? Кто хочет отослать прочь нашего отца?

— Дурные люди, сынок…

— Разве они так сильны?

— О да, очень сильны…

— Тогда подеста пусть пришлет своих солдат, и они сумеют помочь отцу, чтобы злые люди ничего не смогли ему сделать.

Мать вздохнула:

— Если бы подеста тоже так думал! Но он и сам не хочет, чтобы наш отец оставался дома.

— Как, этот подеста такой негодяй?

— Пресвятая Дева Мария, что ты болтаешь? Ты хочешь накликать на всех нас несчастье?

Хлопнула входная дверь, шаги становились все ближе и ближе.

Арнольфо скромно остался стоять на пороге, а Данте поспешил к своей жене, схватил ее за руки и с нежностью посмотрел прямо в глаза.

— Бедная Джемма!

У хозяйки дома комок встал в горле.

— Успокойся, мой Данте, это воля Неба.

Беглец почувствовал себя счастливым; он рассчитывал, что Джемма забросает его упреками, якобы он сам виноват в своем несчастье.

— Благодарю тебя, Джемма. Только не бойся, я снова вернусь.

— Вот я собрала тебе узелок в дорогу.

Мужчина возле двери, ласково гладивший по волосам мальчуганов, кашлянул.

— Вы правы, Арнольфо, нельзя терять время.

Данте поцеловал жену.

— Прощай, моя милая Джемма!

Покрасневшие, без слез глаза бедной женщины были полны горя.

— Прощайте, дети!

— Вы скоро вернетесь, отец, — воскликнул Пьетро, — а когда я стану взрослым, я поубиваю всех, кто вас выслал!

— Тихо ты! — напомнила мать.

Маленькая Беатриче лепетала:

— Вернетесь, вернетесь!

У отца появились на глазах слезы, но он большим усилием воли взял себя в руки, оглянулся еще раз и повторил изменившимся голосом:

— Прощайте!

И дверь за ним захлопнулась… Джемме казалось, что она сейчас упадет, но терять самообладание она не имела права, она отвечала за детей!

Арнольфо скромно приблизился к убитой горем женщине:

— Донна Джемма, если вам потребуется от меня помощь и совет, я всегда к вашим услугам!

— Благодарю вас! — ответила она, протянув молодому человеку руку.

Потянулись томительные минуты. Удастся ли побег, успеет ли Данте вовремя миновать городские ворота?

С недалекой церкви Петра донесся высокий, торжественный звук. Мелодия «Аве Мария!» известила о начале святой рождественской ночи.

Арнольфо неслышно покинул комнату.

Перезвон колоколов напоминал о словах ангела:

«Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение». [52]

Джемма думала не только о младенце Христе в яслях, она думала и о скорби, наполняющей душу Божьей Матери. Испытав на себе такую великую скорбь, Мария могла понять состояние бедной женщины, у которой отняли ее любимого!

— Вставайте, дети, разве вы не слышите колокольного звона!

В комнате зазвучали слова молитвы, возносимой покинутой женщиной и ее малолетними детьми:

— Славься, Мария, благословенна ты в женах и благословен плод чрева твоего, Иисус!

В зале заседаний Дворца приоров веяло холодом, хотя слуги то и дело добавляли в камин новые и новые сухие поленья. Ставни на окнах были закрыты, но в щелях свистел ветер.

По залу, потирая руки, расхаживал подеста, Канте де Габриели. Его грубое лицо выражало сладострастную жестокость, о ней же говорили и маленькие коварные глазки. Он разговаривал со своим земляком, судьей Паоло, родом тоже из Губбио.

За столом, освещенным восковыми свечами, восседал нотариус Бонора из Преггио, а рядом с ним примостился писец. Они делали вид, будто перебирают документы, но при этом внимательно прислушивались, чтобы как можно больше узнать из беседы, которую вполголоса вели между собой двое самых влиятельных в то время людей Флоренции.

— Ну, принц Карл опять возвратился из поездки в Рим. Чего он там, интересно, добился? — спросил сер Паоло.

Подеста засмеялся:

— Да ничего! Папа сказал ему, что послал во Флоренцию за золотом. Теперь принц начнет разбираться, из кого можно еще что-то выжать. Мы должны ему при этом помочь — разумеется, исключительно из дружеских побуждений, — но, конечно, при условии, что он, как и прежде, станет делиться с нами. Из тех, кого мы сегодня собираемся наказать, правда, многого не выбьешь, их мы прикончим по политическим мотивам. Так что пора приниматься за работу!