Чтение онлайн

— Идите сюда, люди, с ним все кончено. Давайте помолимся за упокой его души!

Мужчины стащили с голов шляпы и молитвенно сложили руки.

— А теперь отнесем его домой — к безутешной вдове и бедным сиротам!

Спустились сумерки. Серо-голубые тучи затянули зимнее небо. Вороны с карканьем носились над домами.

Донна Джемма зябко куталась в широкий плащ. В лавке она купила новую жертвенную свечу, которую поставила перед раскрашенной глиняной фигуркой Иоанна Крестителя, которая была установлена в нише в стене дома Данте и мрачно взирала на улицу.

— Карр, карр! — прокаркала черная птица, озираясь по сторонам с мрачного кипариса, на котором сидела.

Бедная женщина вышла на улицу с трутом и огнивом в руках, чтобы зажечь жертвенную свечу, после чего вернулась в дом.

Отчего у нее сегодня так тяжело и смутно на душе? Хоть бы Данте скорее возвращался!

В дверь постучали. Донна Джемма испуганно вздрогнула.

Это оказалась соседка, болтливая, завистливая донна Матильда. Только ее еще не хватало.

— Добрый вечер! Я всего на минутку. Как у вас дела, донна Джемма?

— Спасибо, прекрасно!

— А у вашего мужа?

Джемма с трудом преодолела охватившее ее возмущение:

— Спасибо, у него тоже все в порядке!

У соседки сделалось такое лицо, будто она ненароком глотнула уксуса.

— Странно, что ваш муж еще не арестован!

— А почему, собственно, его должны арестовать? — спросила донна Джемма, сверкая глазами.

Донна Матильда уперла руки в бока.

— И вы еще спрашиваете почему? Другие, которые уже сидят в подвале, совершили меньшее преступление, нежели ваш муж, всегда выступавший против святого отца!

— С чего это вы взяли? Мой муж никогда не выступал против Папы. Он заботился исключительно о том, чтобы Флоренция сохранила свою исконную свободу!

— Ха-ха! И за это он потеряет собственную свободу, и пусть будет доволен, что не поплатится головой!

— Ну, хватит! Убирайтесь отсюда!

Раскрасневшись от негодования, донна Джемма указала соседке на дверь.

На какое-то время удивление и страх лишили сварливую соседку дара речи, но потом до ее сознания дошло, что она сама — добропорядочная женщина, а другая — бедное, отверженное создание, которой следует стыдиться того, что она замужем за презренным государственным преступником, и к ней с новой силой возвратился иссякший было поток красноречия:

— Вы еще позволяете себе смотреть на всех свысока! Да такие, как вы, должны быть рады, если порядочные люди перемолвятся с вами хоть словом, ведь ваш муж совершил неслыханные по своему цинизму присвоения государственных средств и подлости! Сейчас вы делаете удивленные глаза, наверное, вы так не думали о вашем милом Данте, но самое худшее еще впереди! Во Флоренции хватит виселиц для воров и тому подобных преступников! Раньше я всегда испытывала к вам сочувствие, но теперь вы больше не заслуживаете сострадания, вы ничуть не лучше своего мужа! Вот, теперь я все сказала!

И за соседкой громко щелкнула входная дверь.

Донна Джемма схватилась рукой за сердце и в изнеможении опустилась на стул. Вся кровь отлила у нее от лица. Только глаза смотрели с той пугающей неподвижностью, которая невольно наводит на мысль о приближающемся безумии…

Что там плела эта подлая женщина? Данте, честный, открытый человек, которому так часто приходилось быть радушным хозяином, якобы заслуживает виселицы? Он совершал подлоги и присваивал государственные средства?

Нет и тысячу раз нет!

Джемма знала своего мужа лучше всех на свете и готова была кричать судьям: «Взгляните же на этого славного человека, который искренен и честен до глубины души! Разве так выглядят преступники?»

И все же жуткое чувство страха не проходит, оно проникает в душу, словно гадкий, отвратительный червь! Эта сплетница не говорила бы с такой уверенностью, если бы не знала чего-то наверняка. Но что это могло быть?

Теперь напряженно работающий мозг бедной женщины озаряет неожиданная мысль: то, что Данте — преступник, не более чем жалкая ложь! Верно во всем этом только одно: его собираются убить, потому что боятся его и его честности. Преступник вовсе не он, а другие, которые пытаются отнять у несчастной женщины мужа и лишить бедных детей отца!

Ах да, дети! Джемма совсем забыла о том ужасном, что на них обрушилось. И вот они как раз тут как тут: Пьетро, который, взяв за тесемочки от фартучка младшую сестренку, изображает возницу, и Якопо, в роли седока, всячески подбадривающий разными возгласами импровизированную повозку. Внезапно Пьетро забывает про свою роль кучера, он подбегает к матери и испуганно спрашивает:

— Что с тобой, матушка, тебе нехорошо?

Донна Джемма с какой-то почти неуклюжей нежностью обняла своего первенца и поцеловала его.

— Ах, Пьетро, ты уже совсем большой, ты способен понять меня: помолись Пресвятой Деве Марии, чтобы никто не причинил зла вашему любимому отцу.

— Отцу? Ты слышишь, мама, он как раз идет!

Жена Данте напряженно прислушалась.

— Нет, мальчик мой, это не отец! Святая Матерь Божия, кому бы это быть?

В комнату входит незнакомый молодой человек; он чрезвычайно взволнован.

— Простите за вторжение, донна Джемма! Мое имя — Арнольфо Альберти. Ваш супруг, мессер Данте, дома?

— Нет… он… а что вы хотите от него?

— Предупредить, что он должен немедленно бежать.

— Господи Боже мой, а в чем дело?

— Недавно Никколо Черки был убит своим собственным племянником Симоне Донати. Перед смертью мессер Никколо успел сказать мне, что сегодня вечером придут за мессером Данте и я должен его предупредить.

— Сегодня, в сочельник?!

— Эти негодяи ни с чем не считаются. Ваш супруг должен бежать немедленно, потому что еще до перезвона «Аве Мария!» ворота закроют.