Чтение онлайн

— Согласен, — сказал Мэтт. — Могу я предъявить обвинение?

Хлоя откинулась на подушки и взмахнула рукой:

— Валяй, мой ученый друг. Ты же у нас юрист, в конце концов.

Мэтт поднялся, потом вспомнил, что голый, сел обратно и закрыл руками свой волосатый треугольник.

— Итак, вы, мистер Росситер, провели все выходные в компании Эми Кросби. И в течение этого времени вы предавались занятиям, не соответствующим кодексу холостяка, то есть, простите за просторечное выражение, — произнес он голосом, полным отвращения, — не ограничились простым флиртом с целью мимолетного секса с незнакомой женщиной. Отнюдь, сэр, — быстро продолжил он, — думаю, вы преследовали совершенно иные цели. Например, имели ли вы неосторожность пригласить упомянутую Эми Кросби в этот дом на… — он нарочито откашлялся, — ужин?

— Да.

Мэтт нахмурился.

— Как я и предполагал, господа присяжные заседатели. Но разве вы не усугубили свое положение, приведя свою гостью в заведение сомнительной репутации под названием «Казакова» в городе Брайтоне?

— Да, — вынужден был признаться я, — ну и что? Вы оба знаете, что я не в первый раз вожу женщин в это заведение. Это еще ничего не доказывает. И не означает, что она моя девушка.

— В таком случае, — набросился на меня Мэтт, — как вы объясните суду тот факт, что сегодня мы застали вас с вышеупомянутой Эми Кросби, висевшей у вас на спине, когда вы входили в эту комнату, хихикая от удовольствия?

— Мы просто веселились.

Мэтт подавил смешок, потом собрался с силами и, понизив голос, с пафосом произнес:

— О нет, господа. Это было нечто большее. Разве это не было проявлением чувств мужчины к женщине?

— Не было.

— Ну ты и врун, — заявила Хлоя, смеясь. — Ты же втюрился в нее. По уши. Неужели так трудно признаться?

— Это неправда, — уперся я, стараясь не смотреть им в глаза.

— Итак, — продолжил Мэтт, — даже в свете новых доказательств вы не намерены передать суду свои шорты?

— Нет.

— За неуважение к суду, — приняла решение Хлоя, — объявляю игру законченной.

Моя девушка.

Эти слова по-прежнему преследуют меня, как бы я вчера ни отпирался. Странно, но тогда я и сам верил в то, что с Эми мы просто друзья. Только вот не знаю почему, но мне стыдно. Такое чувство, что я ее предал, — наверное, так и есть. Я был пьян, но это не причина. И тогда, и сейчас я знаю, что нам вместе было классно. Так почему я наговорил про нее столько ерунды? Как вышло, что после возвращения из Брайтона я отстранился от нее? С чего? Может быть, потому, что она ушла к своей подруге, а я остался с Мэттом и Хлоей? Триумвират. Все как всегда — напились, потрещали, и никто нам больше не нужен.

Моя девушка.

Не могу избавиться от этих слов. Потому что знаю — я еще увижусь с Эми. Я этого хочу. Скоро.

В голове возникает мысль: наверное, вчера я все-таки должен был снять шорты.

Вдыхаю, но воздух не идет. В панике я переворачиваюсь на спину и выныриваю на поверхность. Хлоя сидит на краю ванны и смеется:

— Русалок не встретил, морячок?

Мэтт, завернутый в полотенце, заглядывает в ванную и подозрительно на меня смотрит.

— Зачем ты это сделал? — спрашивает он, сморщив от отвращения нос.

Я вытаскиваю трубку изо рта.

— Что сделал?

— Отодрался от пола и даже проснулся. Зачем ты встал — тебе ведь не надо на работу идти.

— Потому что, брат мой, — говорю я, снимая костюм человека-амфибии и снова превращаясь в обычного молодого человека, — работать мне все равно надо. — Вынимаю затычку из своего океана, встаю, вылезаю из ванны, протискиваюсь мимо Хлои, которая отводит взгляд, и оборачиваюсь в полотенце. — Именно этим я сейчас и собираюсь заняться.

В четверг утром меня ждет сюрприз: мне приснилась Эми. Мы сидим с ней на пляже тропического острова, солнце тонет в море, опуская за собой темный звездный занавес. Тепло, но я все равно прижимаю ее к себе.

— Так хорошо, — шепчет она; ее голова на моем плече, и волосы щекочут щеку. — Я могла бы всю жизнь так просидеть.

— Да, хорошо.

Но прежде чем я успеваю еще что-то сказать — а мне есть что ей сказать, — слышится громкий вой. Я оборачиваюсь, но вижу только пальмовые заросли в глубине пляжа. Потом пронзительный вой переходит в бешеный лай. Я поворачиваюсь к Эми, и она поднимает на меня взгляд. Сначала меня охватывает такой шок, что я не могу отреагировать на то, что вижу: из шеи Эми вырастает волчья голова, с клыков капает слюна. Я парализован ужасной картиной и протяжным воем, исходящим из ее пасти, который переходит в рев. Но потом я отталкиваю ее, поворачиваюсь и бегу по песку, моля о помощи и спасении.

Просыпаюсь весь в поту, даже подушка мокрая. Но жуткий рев не затихает. Потом сердце успокаивается: я понимаю, откуда идет звук, — это вопит мой будильник Толстый Пес. Протягиваю руку к тумбочке и запускаю своего мохнатого друга в стену. Ударившись, он взвизгивает от боли, падает на пол и замолкает.

Толстого Пса мне подарил на Рождество мой брат, техноманьяк. Когда будильник включается, то начинает тихонько пыхтеть, потом пыхтение перерастает в рычание, завывание и бешеный лай и в конце концов переходит в оглушительный рев. К подарку прилагалась открытка с надписью: «Новая девушка для моего брата. Хо-хо-хо. Большой Билли». Мудрый братец. Хотя это не худший из его подарков. Во всяком случае, это лучше, чем электрическая грелка в форме носка, которую он подарил мне в прошлом году.

Что касается вторжения в мои сны, Толстый Пес проделывает это не в первый раз. И это меня радует, потому что иначе я бы непременно решил истолковать сон с точки зрения Фрейда. Например, так:

А. Тихий пляж означает, что мне не хватает покоя и понимания; удивительное превращение Эми в волка в тот момент, когда я собираюсь сказать ей о своих чувствах, означает мой страх потерять независимость; следовательно, налицо моя эмоциональная незрелость и одна лишь мысль о серьезных отношениях вызывает у меня ужас.

Б. В Эми что-то есть от собаки, и мне она не очень нравится.

Поскольку упругость моего пениса явно вызвана постоянными мыслями о сексе с Эми, версия Б отпадает. Так что остается версия А. Но она тоже не подходит. Нет у меня никакой эмоциональной незрелости. Потому что эмоций у меня не меньше, чем у всех остальных. Просто я в них очень избирателен. И никакого страха у меня нет. Чего бояться-то? Пока в наших отношениях диктую правила я, а не Эми. Ведь она сама мне позвонила во вторник. Да, конечно, я то и дело подкидывал новые темы, чтобы продлить наш разговор. Ну и что — это же нормально. Просто я общительный парень. И я сам контролирую, насколько далеко могут зайти наши отношения. И в любой момент ничего не стоит все бросить и уйти. Подумаешь. Я теряю свою независимость? Чушь собачья. Я завишу от нее не больше, чем когда познакомился с ней.