Чтение онлайн

— Ну что мне с тобой делать! — с досадой восклицает Хел и усаживает меня обратно в кресло. — Никто ничего не решил. Только ты можешь знать, что тебе нужно. Просто подожди, посмотри, как будут развиваться события.

Конечно, она права. Но я терпеть не могу, когда мне дают мои же собственные советы. Им тяжело следовать.

Лежу дома на диване попой вверх и разглядываю ковер. В голове полный бардак. До моего свидания с Джеком в пятницу я точно знала, чего ждать. Я тщательно продумала тактику и была уверена в ее успехе. Я собиралась взять игру в свои руки, не торопиться с допуском к телу. Спать с ним в мои планы не входило. Ну ладно, сознаюсь, я купила новое белье и даже чулки с подвязками (хреновое изобретение — одни неудобства от него), новую косметику, духи и платье, но все с расчетом на будущее. Пускать в ход все это добро разом я не собиралась. Я хотела заставить его возжелать меня настолько, чтобы ему было мало одной ночи и он увидел во мне девушку, с которой стоит иметь долгие отношения.

Я все испортила, не успев начать.

Но потом я вспоминаю Брайтон. Воспоминания до боли свежи. Неужели еще сегодня утром я была в его объятиях? Не могу поверить, что для него это ничего не значило, и он так быстро меня забыл. Я ему что, предмет одноразового пользования?

Ванна не приносит облегчения. Мне холодно, обидно, да еще обгоревшая кожа саднит. И, даже завернувшись в мягкое, чистое полотенце, все равно чувствую себя неуютно и одиноко. Гипнотизировать телефон бесполезно, я знаю, что он не позвонит. Зачем? У него же под боком Хлоя — с ней веселей.

Я густо мажусь увлажняющим кремом. Жутко устала, но уснуть не могу. Кладу руки поверх одеяла и пялюсь в потолок. В голове проносятся воспоминания о прошедших выходных, как череда фотографий. И на каждой из них я такая наивная и беззащитная.

Это конец всех моих надежд. Они сбылись и рухнули в один день. Годы спустя я буду сидеть в своей хибаре, покрытая паутиной забвения, и люди будут говорить про меня: «Ах, бедняжка. Она был счастлива в тот июньский день. И больше счастья ей в жизни не выпало».

И хотя Джек не умер, он для меня недосягаем. Терзаю себя мыслями о том, что он, должно быть, сейчас говорит обо мне: «Эми, да, горячая штучка. Повеселились мы с ней неплохо, но вокруг таких полным-полно. Будут и получше. Чего ради мне снова с ней встречаться? Друзья для меня важнее, да и хочется пока оставаться молодым, свободным, неженатым. Зачем связывать себя?»

Это невыносимо. Не могу лежать в постели и слушать его голос, поэтому встаю и плетусь на кухню — выпить какао. Принюхиваюсь к молоку. Нормально, сойдет. И, только закрыв холодильник, замечаю, что буквы-магнитики на дверце сдвинуты с места. Зелеными, розовыми и оранжевыми цветами составлено:

Я прижимаюсь лицом к белой дверце и улыбаюсь, потому что эту записку мог оставить лишь один человек — Джек. Стою в кухне, жду, когда закипит молоко, и, кажется, мне уже не так грустно.

Утро начинается с загадки.

Вопрос. Что пахнет как сыр, на вкус как сыр, но не сыр?

Ответ. Нога Мэтта.

Мэтт, несомненно, хороший парень. Уточнение: Мэтт самый классный парень. Мы многое вместе пережили — начиная с уроков фортепиано в раннем детстве под руководством дико сварливой тетки мисс Хопкинс, которая ненавидела детей, первых непристойных журналов, дешевого сидра и до нынешних времен, когда умело маскируемся под взрослых и ответственных членов лондонского сообщества. И могу честно сказать, что в жизни мало жертв, на которые я не способен ради Мэтта. Если бы на сто миль в округе не было ни одного магазина, а у меня оставалась последняя сигарета, я бы разделил ее с ним. Если бы он упал за борт во время шторма, я бы нырнул за ним. Если бы ему нужна была почка, я бы отдал свою. И, в случае крайней необходимости, я смог бы отдать ему последний кусок своего любимого печенья. Но даже у самой преданной дружбы есть свои границы. И по-моему, проснуться утром и обнаружить, что уткнулся зубами в его вонючий большой палец ноги, — это уже слишком.

Я отплевываюсь и рукой вытираю губы. Точнее, рукавом. Потому что я проснулся одетым. На мне то же, что было вчера часа в три ночи, когда я окончательно вырубился под звуки песни «Завтрак в Америке». Пытаюсь сесть, но тут же опрокидываюсь на бок и жду, когда качка в доме Мэтта уляжется. Через несколько секунд шторм, кажется, утихает, я приподнимаюсь, делаю усилие и взбираюсь на диван, после чего мне наконец удается перевести свое тело в сидячее положение. Только теперь решаюсь осмотреться.

В голову приходит одно слово: Апокалипсис. Все четыре всадника здесь, на поле Армагеддона, которое раньше было гостиной Мэтта. Это сам Мэтт, Хлоя, Джек Дэниелс и Джим Бим. Первые двое лежат у моих ног, прямо перед диваном, прижавшись друг к другу, как пылкие любовники. Двое других — пустые формы, некогда полные содержания. Стеклянная шея Джима сломана-Хлоя ударила его об стол около двух ночи, разбрызгав все его внутренности по ковру. Джек опустошен, его жизненные соки выпиты до дна, и он указывает на то место, где сидел я, когда мы играли в «бутылочку». Взирая на эту картину упадка, порока и полного ничтожества, я прихожу к выводу, что жизнь моя — дерьмо.

Что-то надо менять.

Провожу экстренную диагностику своего состояния:

Вкус: перегар, сигареты и чипсы «Принглз барбекю».

Осязание: нестабильное, кожа липкая и холодная.

Зрение: замутненное.

Слух: храп Мэтта, стук сердца.

Обоняние: запах ног Мэтта.

Подтвердились мои худшие опасения. Моя жизнь — дерьмо. Дерьмо — моя жизнь. В данный момент разницы практически не видно. Я слишком много пью. Слишком много курю. Мало работаю. Я живу так последние шесть месяцев. Я сам так хотел. Но больше не хочу.

Слышу, как кто-то громко пердит, и понимаю, что это Мэтт. Его перекосило, словно от боли, и в ту же минуту он с невероятным трудом открывает глаза. Непонятно, то ли реакция верхней части тела на странное поведение задницы, то ли слабый утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, возбуждает в его голове мыслительный процесс с последующим умозаключением: сейчас утро, понедельник, но на работу в таком состоянии идти нельзя. Он стонет, смотрит на часы и бормочет что-то невнятное. После чего снова закрывает глаза и трясет Хлою.