Чтение онлайн

Меня хватает на пять минут. Потом иду на кухню, врубаю на полную громкость радио, закуриваю сигарету и думаю о нашем утреннем разговоре с Мэттом. Конечно, в том, что касается Маккаллен, он прав. Точнее, он прав насчет Эми и Маккаллен. Потому что проблема известная, и стоит она крайне остро. Проблема верности.

Те два года, что я встречался с Зоей, у меня не было проблемы с неверностью. Я был верен ей, а она, насколько мне известно, была верна мне. Моя точка зрения по этому поводу была ясна.

A. Разница между сексом с «твоей девушкой» и другой женщиной в эмоциональном содержании.

Б. Если секс с ней доставляет тебе эмоциональное удовольствие, то тебе она небезразлична.

B. Если она тебе не безразлична, то ты не захочешь ей изменять.

Г. Если ты с легкостью можешь изменить своей девушке, значит, она стала тебе безразлична.

Д. Если тебе она безразлична, то и не стоит с ней встречаться.

Е. Если твоя девушка тебе изменяет, то она не стоит твоего внимания.

Не могу сказать, что осуждаю измену в любом ее проявлении. Нет. И не могу сказать, что я не был вовлечен в чью-то измену. Был. С тех пор как мы с Зоей расстались, я переспал с одной замужней женщиной и еще с двумя девушками, которые уже несколько лет жили со своими парнями. Но во всех случаях это была не моя измена — они решали изменить своим мужчинам. По-моему, их неверность не имеет ко мне никакого отношения. Холостяки — хищники по определению. Бросив Зою, я стал свободен. Я никому не был обязан хранить верность в постели. Да, я не стал бы изменять своей постоянной партнерше, но это еще не значит, что я не обрадуюсь, если кто-то решит изменить кому-нибудь со мной.

Но я хорошо понимаю, что мой холостяцкий статус сейчас в большой опасности. Потому что к Эми у меня действительно есть чувство. Не могу сказать, что чувство это очень сильное. Я бы не стал ради нее стреляться или делать себе харакири. Но мысль о том, что увижу ее всего через несколько часов, мне приятна. У всего бывает начало. И если это начало наших отношений с Эми, то тогда нужно положить конец охоте на Маккаллен. Да, надо принять решение. Именно об этом сегодня утром говорил Мэтт. Вопрос вот в чем: хочу ли я продолжать отношения с Эми? Если да, то сколько бы они ни продлились, я буду ей верен. А это значит, что мне придется перестать гоняться за Маккаллен. И вообще перестать гоняться за юбками. А вот это и вправду серьезное решение.

Эми пришла в пять минут второго. Это я знаю точно, потому что последние девять минут беспрестанно поглядываю на часы, приняв живописную позу: ноги на столе, иллюстрированный альбом истории дадаизма картинно разложен на коленях. Эми легонько стучит по оконному стеклу, и я растерянно смотрю на нее, потом улыбаюсь и встаю. На ней сабо и яркое платьице, едва прикрывающее коленки, волосы забраны в высокий хвостик. Суждение о женской одежде моего друга Энди здесь подходит на все сто процентов: «Женщина хорошо одета, если, глядя на нее, ты с легкостью можешь представить ее голой». Иду к двери, открываю. Какое-то мгновение мы стоим у порога, нервно улыбаясь. Потом я наклоняюсь, и наши губы встречаются. Когда она отклоняется, я провожу пальцем по ее носу:

— Ожег прошел?

Она краснеет, морщит нос.

— Пять баночек «Нивеи» извела. — Потом смотрит мимо меня в глубь галереи, улыбается. — Ну и как тебе полный и честный рабочий день?

В эту секунду бригада по очистке совести строем выдвигается вперед. На всех белоснежная униформа, в руках швабры и ведра чистой мыльной воды. «Фу-у, вы посмотрите, какая запущенная совесть, — с отвращением говорят они. — Не пора ли нам ее как следует почистить?» Конечно, пора. Мне было бы намного легче, сели бы я сейчас повернулся к Эми и признался, что работаю здесь три дня в неделю.

И только решаюсь все честно ей рассказать, объяснить, что просто красовался перед ней, как вдруг пугаюсь. А что, если она меня не поймет? А вдруг подумает: «Он обманул меня один раз, обманет и во второй». Тогда наши отношения закончатся, едва успев начаться. И потом, я же не буду тут всю жизнь работать. Это лишь привал на моем долгом пути. Правду знают Мэтт и Хлоя, но им не привыкать — они меня всегда прикрывают. Эми не нужно об этом знать.

— Слушай, — говорю я, решив уклониться от ответа и не врать ей, — чем быстрее мы отсюда смотаемся, тем лучше.

Переворачиваю вывеску с «Открыто» на «Закрыто», запираю дверь, и мы направляемся в Гайд-парк. Болтаем о прошлых выходных, о том, что произошло за эти несколько дней. Заходим в кулинарию, покупаем пару сэндвичей и газировку. По дороге от кулинарии к парку наши руки встречаются, и вдруг я понимаю, что наши пальцы переплелись. Непроизвольно вздрагиваю. Испугался — не то слово. Знаю, что это глупо, мы ведь касались и более интимных частей тела. Но это было либо за закрытыми дверями, либо не в Лондоне, либо в пьяном состоянии. Но здесь, на моей территории, среди бела дня… Наверное, это меня и напугало. Мы как бы открыто всем признаемся, что теперь мы пара и что мы вместе.

— Ты что? — спрашивает она, смеясь, и глядит на наши сомкнутые руки.

Прикусываю щеку, а потом говорю:

— Да так, ничего. Просто странно это.

— Ты не обязан, если не хочешь. Вообще-то, — хитро добавляет она, убирая руку, — лучше и вправду не надо.

Я стою в полной растерянности, будто лишившись равновесия: в левой руке сумка с продуктами, а в правой ничего нет.

— Почему? — спрашиваю я наконец. Она щурит глаза:

— Ты что, думаешь, я дурочка? Я знаю, как это бывает.

Я по-прежнему в полном неведении. Даже не могу понять, шутит она или серьезно.

— Что бывает?

— Ну вот это. Когда за руки держатся. Меня мама предупредила, что бывают такие мужчины, как ты. Сначала за руки держатся, потом в щечку целуют. А там и глазом моргнуть не успеешь, как он тебя затащит в постель, и ты уже ждешь от него ребенка, а он в это время с другой шлюхой забавляется… — Она надувает губы. — Так вот, позвольте вам сказать, мистер Джек Росситер, что я не из таких девушек.