Чтение онлайн

— Спасибо тебе, Мэтт, — благодарю я, начиная сильно сомневаться в его адвокатских способностях. — Не проще ли было просто вручить мне бритву и посадить меня в теплую ванну?

— Ладно, — отвечает Мэтт. — Хрен с ней, с объективностью. Ты прав, тебя кинули. Но, — тут он выдерживает паузу, — все могло быть еще хуже.

Наконец что-то дельное.

— Да, — соглашаюсь я, — я мог бы оказаться посреди пустыни без капли воды. Меня могли бы заживо скормить червям. Или заставить смотреть все серии «Санта-Барбары». Если исключить эти возможности, то, откровенно говоря, хуже, чем есть, уже быть не может.

Мэтт игнорирует поток моего сарказма.

— Серьезно, Джек. Все могло быть намного хуже. Ты жив. Она тоже. Всякое бывает. У всех в жизни случаются черные полосы.

— Нет, Мэтт, я так не думаю. У тебя они случаются? Лично у тебя бывали настолько черные полосы? А? Я могу ошибаться, но, по-моему, тебя любимая девушка пока не бросала. Так?

— Да.

— Ну, значит, всякое случается не со всеми. Только с некоторыми. С этим я готов смириться.

— А с чем не готов?

— Я не готов смириться с тем, что это произошло со мной, — огрызаюсь я.

— А что, ты особенный?

Я опускаю голову, прячу лицо в ладонях.

— Я ей доверился, Мэтт. Вот что меня убивает. Понимаешь? Всю свою сознательную жизнь я врал своим женщинам. Но не ей. Я сказал Эми правду, потому что поверил ей. Потому что люблю ее. И что в итоге? В итоге она меня бросила. И даже не захотела слушать.

— Ты думаешь, что-то изменилось бы, если бы она тебя выслушала?

— Да, — бормочу я, — думаю. Но какая теперь разница? Я звонил ей весь день, но она не подходит к телефону.

Мэтт кладет руку мне на плечо:

— Может, ей просто нужно время, чтобы успокоиться? Оставь ее на время в покое. Поверь, она не сможет ненавидеть тебя всю жизнь. Знаешь, как говорится? Если любишь — отпусти. Вернется — будет твоей навеки. Не вернется — значит, и не любила никогда.

Для Мэтта это необычно мудрая мысль. Одно знаю точно: сейчас мне способен помочь только настоящий гений.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — говорю я. — Да, ты, Эми Кросби. Я к тебе обращаюсь.

Несколько секунд жду ответа, но, увы, никто не отвечает. Но отступать я не собираюсь. У меня есть цель. Я — партизан в тылу врага. И никакое сопротивление не заставит меня бежать с позором. Мы, партизаны, храбрые ребята. И препятствия нам не страшны — чем больше риск, тем слаще вкус победы.

— Ну и прекрасно, — громко заявляю я, — можешь скрываться, пока не надоест. Я все равно никуда не уйду. Слышишь, Эми? Я не сдвинусь с этого места ни на дюйм. Я буду тут сидеть, пока ты не выйдешь и не выслушаешь меня.

Никакой реакции.

Моя решительность вдруг куда-то испаряется. Я прижимаюсь губами к домофону и шепчу:

— Эми. Ну пожалуйста. Я тебя люблю. Я тебя люблю и больше так не могу. — Жду еще немного. Но в ответ — тишина.

На другой стороне улицы на скамейке сидит старик. Он смотрит на меня, закатывает глаза и отпивает большой глоток из своей бутылки. Похоже, он все это уже видел, и не раз. Ну и черт с ним. Я сказал то, что чувствую: я ее люблю. И мне плевать, кто это слышал. Она — та самая. Она — Моя Единственная. Все это время я искал ее.

Вчера я сказал Мэтту, что люблю Эми, и с той минуты не могу ни о чем думать, кроме как о ней. И сейчас, произнеся эту сакраментальную фразу вслух, я неожиданно понял, что так оно и есть. И теперь я не боюсь, что кто-то об этом узнает. Наоборот, пусть все слышат. И главное, пусть меня услышит Эми.

Для этого я сюда и пришел.

Сегодня воскресенье, пол-одиннадцатого утра, и я стою у ее подъезда. Я здесь с девяти. Если не считать старика на скамейке, улица совершенно пустынна. Мостовая с обоих концов квартала перекрыта — идут ремонтные работы, поэтому даже машин тут нет. Над головой, словно отражение моего настроения, хмурое серое небо. Впервые за несколько недель. Я отхожу на пару шагов, вытягиваю шею и смотрю на верхний этаж, на окно Эми.

Внешних проявлений агрессии нет. С вершины крепости не льется кипящее масло. В бойницах не видно лучников. Но и признаков грядущего воссоединения тоже не наблюдается. Над крепостью не реет белый флаг. Никто не машет ручкой, приветственно маня взобраться вверх, не спускает веревочную лестницу. Да что там, она даже форточку не открыла. Ну и ладно. Я все равно знаю, что она там. И я готов ждать. Если она хочет, чтобы я взял ее крепость осадой, я так и сделаю. Если ей нужны доказательства моей любви, — вот они. А если не нужны… что ж, она их все равно получит.

Я возвращаюсь к двери и жму кнопку домофона. Звонок как жужжание бешеной осы. А я жму и жму, представляя, как Эми сидит и слушает настойчивое гудение. Ее это, наверное, ужасно бесит. Надеюсь, что так. Согласен, звучит жестоко, но в любви все средства хороши. Главное, чтобы она дала мне шанс все объяснить. В конце концов, у нас в стране демократия. И презумпция невиновности. Она должна меня выслушать. Я облажался, знаю. Но мы все иногда ошибаемся. Я вынес урок из своей ошибки. Больше такого не повторится. Ситуации, подобной происшествию с Маккаллен, я не допущу. Я никогда не буду больше врать Эми. Мне нужен один только шанс, чтобы сказать ей, что люблю ее.

Нет ответа.

Но я не унываю. Я готов к осаде лучше ее. Во-первых, еда. Что она будет есть? Я знаю Эми. Запасов пищи у нее не бывает. Двух коробок молока и банки просроченного перегноя в холодильнике ей надолго не хватит. И потом, у нее же новая работа. Она не сможет ее бросить, только чтобы не встречаться со мной. Работа для нее слишком много значит. Нет, вечно она от меня скрываться не сможет. Скоро ей это надоест и она либо впустит меня, либо сойдет вниз сама, но все-таки выслушает мои объяснения. Так что все шансы на моей стороне. Кроме того, я хорошо подготовился. У меня с собой полный набор необходимых инструментов для Спасения Любви: