Чтение онлайн

— Мне просто нравится «АББА».

— Тебе надо больше бывать на людях. — Да отстань ты!

Она озабоченно вздыхает:

— А Джек наверняка так не убивается.

У нее снова воинственное выражение лица. Хел восприняла поведение Джека как личное оскорбление. Теперь я даже рада, что не познакомила их. Думаю, если бы она случайно столкнулась с ним, то задушила бы его голыми руками. Так и вижу статью в вечерней газете:

Я киваю и подтираю нос, на радость Хел. Кроме того, когда мое лицо уткнуто в салфетку, она не может догадаться, о чем я думаю. И мне бы этого не хотелось. Потому что я с ней не согласна. Я уверена, что Джек сейчас страдает не меньше моего, а может, и больше. И хотя это он обидел меня, мне становится еще хуже, когда я думаю, как мучается он сам.

Свободная женщина девяностых? Как же.

— Я не хочу говорить о Джеке. Давай закроем эту тему.

Но Хел никак не угомонится.

— Что-то я не слышу, как он долбится в твою дверь, моля о прощении, — язвит она.

— Нет, но…

— Что «но»? Он позвонил тебе пару раз, и что? И ничего. На этом и успокоился. Разбил девушке сердце и бровью не ведет. Главное в отношениях — уважение, а с его стороны нет и намека на это.

Я опускаю голову и молчу. Она права. Мне нечего возразить, но, сама не знаю почему, мне хочется его защищать. И Хел это замечает.

— Эми, ты забыла, что он тебе изменил?

— Он с ней не спал.

— А, понятно. То есть все это ерунда? И ты готова принять его обратно?

Что тут ответишь? Сердцем чувствую, что да. Да, я хочу, чтобы он вернулся. За эту неделю я пережила все: ярость, обиду, тоску, но одно чувство осталось неизменным. Я скучаю по нему. И я люблю его.

Точнее, я любила его.

И да, я готова принять его обратно. Джека, с которым мы занимались любовью на пляже. Который всю ночь не выпускал меня из своих объятий, который мог рассмешить и успокоить меня.

Но не того Джека, который переспал с Салли Маккаллен и который врал мне целую неделю.

Вот в этом и проблема.

Потому что оба Джека — один и тот же человек.

Хел хмурится.

— Если он изменил однажды, изменит снова, — пророчествует она. — Такие парни, как он, на все способны.

— Я знаю.

Сейчас она примется вещать об ужасах любви.

— Если тебя устраивают такие отношения, то пожалуйста. Флаг тебе в руки. Только не беги ко мне жаловаться, когда все полетит к чертям собачьим.

— Ты знаешь, что меня они не устраивают.

— Доверие — это главное! — продолжает буйствовать Хел. — Если ты ему не доверяешь, то грош цена вашим отношениям. А Джек все испортил. Понимаю, это трудно признать, но со временем все заживет.

— Заживет?

— Конечно!

— Тогда почему сейчас я сама не своя?

— Потому что тебе кажется, что ты по нему скучаешь. Но на самом деле ты всего лишь скучаешь по тому, что с ним было связано — серьезные отношения и все такое.

— А-а, — невнятно тяну я. Такое чувство, что она доказала мне теорему, а я ни черта не поняла. Хел становится жуткой занудой, когда начинает учить уму-разуму. И, судя по всему, это надолго.

Хел встает, подает мне руку и тянет меня вверх.

— Ты что? — пытаюсь сопротивляться я.

Она тащит меня в ванную, включает свет, складывает руки на груди и кивает в сторону зеркала:

— Взгляни-ка, на кого ты стала похожа. Только не на себя, это точно. Вид такой, будто меня сквозь кусты волокли. Глаза опухшие, а на подбородке прыщ размером с Манчестер.

— Хел, это глупо. — Нет.

Я раздраженно смотрю на нее в зеркало.

— Чего ты от меня хочешь?

— Знакомьтесь, Эми Кросби. Девушка, которая обожает, когда на нее плюют с высокой башни, только потому, что боится остаться одна. Она готова встречаться с парнем, который ей врет, изменяет, который не хочет признаваться ей в любви. Который повез ее в отпуск и чуть не убил, прежде чем решился рассказать о своих шалостях.

— Перестань! — Во мне закипает злость. — Я его бросила, не забыла?

Хел кривит лицо.

— Именно.

Я вспоминаю свой отпуск, но Джек украл у меня все хорошие воспоминания. То, что он сделал, полностью перечеркнуло самую лучшую неделю моей жизни. Влюбленная дура. Мне и в голову не приходило, что у него в руках бомба. Взорвавшись, она раскидала нас в разные стороны. Теперь я понимаю, о чем говорит Хел.

— Ты права.

— Он тебя не заслуживает.

Я вздыхаю и согласно киваю:

— Не заслуживает.

Хел меня крепко обнимает, и мы возвращаемся в гостиную. Она подбирает коробки и складывает их в пакет.

— Так, на этом и закончим. И смотри у меня, чтобы я тебя больше в слезах не видела. — Потом идет к музыкальному центру и ставит диск. — Вот, специально для тебя. — Выкручивает звук на максимум и начинает петь, кривляясь, как Том Джонс.

Хел знает, что рассказ об ужасах любви произвел на меня впечатление, но для пущего эффекта заставляет принять и главное лекарство: она вынуждает меня смеяться.

Разве можно ее не любить! Хел запрыгивает на диван и тащит меня за собой. Мы дружно визжим под Глорию Гейнер и извиваемся, пытаясь изобразить на диване подтанцовку.

Мы грозим друг другу пальцами и так громко поем «Я выживу», что я не сразу слышу звонок. Спрыгиваю с кровати и делаю звук тише. Фу-у, даже вспотела.

— Ты слышала звонок? — спрашиваю я, ринувшись к домофону.

— Не-а.

Я громко кричу в домофон, но никто не откликается, поэтому я бегу к входной двери, распахиваю ее, выглядываю на улицу. Никого нет. И тут замечаю на коврике письмо.