Чтение онлайн

— А назад мы когда? Завтра утром пойдем? — спросила парней.

— Поедем, — сердито буркнул Дев, а я с удивлением на него посмотрела. — Для спуска с горы, и, кстати, подъема тоже, есть внутренний лифт.

— Что?! И эти… нелюди нам про него не сказали?! — возопила я, всё больше увеличивая счет к этим… экспериментаторам. И когда-нибудь я им его обязательно предъявлю, обещаю.

Закрыв за собой дверь комнату с порталом, Давид опять запечатал её своей магией, на всякий случай, от всяких сумасшедших ученых. Потом мы с трудом нашли колонну, в которой скрывался лифт, так как она не отличалась от остальных, и если бы не Дев, сами бы не определили нужную. Он нажал на что-то у основания, и нам открылась цилиндрическая кабина. Всё ещё не веря в такую ужасающую несправедливость, что нас вынудили подниматься пешком, и в результате погиб Мартирос, осмотрели обычный лифт. Помещалось здесь только двое, поэтому первыми уехали мы с Девом. Вышли в пещере у подножия горы и, дождавшись остальных, пошли обратным маршрутом.

Переночевали в уже знакомом лесочке, где Дев опять лёг рядом со мной, прижав к себе. На следующее утро все молча собрались и в подавленном настроении отправились к аэродрому. После обеда он показался впереди, но радости это не добавило. Здесь, на острове, оставался наш друг, навсегда.

Пока Алексей и Давид заправляли самолёт, Толик включил сеть на планшете, встроенном в подоконник возле его места, и спустя пять минут поднял на меня потрясённые глаза.

— Что у нас ещё плохого и ужасного случилось? — устав от всех новостей и событий, равнодушно спросила я.

— Ева, у нас на горе не работали у всех телефоны. А где твой?

Я пожала плечами:

— Потеряла, а что?

— А где ты его потеряла? — продолжил вкрадчиво спрашивать Толик. Я насторожилась.

— Скорее всего, в ресторане гостиницы. Что случилось, Толя? Ты меня заставляешь нервничать.

— А то, что на твоём телефоне была диктофонная запись, где я рассказываю про дескритов. И нашедший его человек получил максимальную прибыль в истории журналистики, продав её службе новостей одного крупного канала.

Я похолодела. Даже не смогла сразу представить себе последствия такой сенсации.

— Толя, это… — я сглотнула горькую слюну. — Извини, это только моя вина. Я не думала, что…

Оправдываться сейчас было глупо. Зашли Давид и наш пилот и, увидев моё бледное лицо, испугались:

— Что? Что случилось?! — Давид подскочил и стал трясти меня.

— Ева, на тебе лица нет, — Алексей стоял у двери, не торопясь поднимать трап.

— Это из-за меня… Теперь все про дескритов знают… Там кошмар…

— Фух, напугала, — выдохнул Давид, выслушав от Толика полную и более связную версию происходящего. — Так даже лучше, не волнуйся. Нам всё равно пришлось бы легализоваться для нормального существования здесь. Ты ведь не хочешь туда, — он кивнул в сторону горы, и я поняла, что он имеет в виду приглашение Сан-Али.

— Нет, — испуганно помотала головой, отказываясь даже думать об этом.

— Пошумят и успокоятся, правда, не скоро. Теперь ты от меня ни на шаг! — строго приказал он. Потом подумал, встал в проходе на одно колено перед моим креслом и, глядя в глаза, торжественно произнес:

— Евдокия, предлагаю тебе свою руку, сердце, душу, жизнь и прошу стать моей женой, — и замер, напряженно ловя мой взгляд и ожидая ответ. А я онемела от такого неожиданного поворота и сильных эмоций. В самолёте повисла абсолютная тишина. Потом Анатолий, порывшись в кармашке рюкзака, подал Деву маленькую коробочку.

— Успел купить в городе, жене. Потом еще куплю.

Давид благодарно ему кивнул и протянул мне симпатичное серебряное колечко с голубым камушком. Я, отмерев, прошептала:

— Я согласна…

Давид взял мою безвольную руку и надел на пальчик кольцо. Поцеловал сначала возле колечка кисть, потом, очень нежно, в губы.

— Поздравляю, — немного с грустью произнес Алексей, а потом, улыбнувшись, продолжил, — уважаемые пассажиры, прошу занять свои места и приготовиться к взлёту. Давайте покинем это негостеприимное место побыстрей.

После его слов все зашевелились и стали рассаживаться и пристегиваться. Давид, сев рядом, довольно мурлыкнул:

— Всё, теперь ты под моим присмотром. Как приедем, куплю жильё, и ты переезжаешь ко мне. Ты что хочешь — квартиру или дом, как у Руслана? До этого у него ночуешь, не отпущу одну никуда. И увольняешься, сразу.

Обалдев от такого напора, я только рот открывала, как моя рыбка Алка. Интересно, как она там поживает?

По прилёту на аэродром, где нужно было вернуть арендованный самолёт, первым, кого мы увидели, был начальник аэропорта. Он поднялся на борт и сообщил:

— Вас сейчас тихо увезут через служебные ворота в машине с затемнёнными окнами. Если, конечно, не хотите отбиваться от сотен журналюг, что вас караулят. Попрошу соблюдать конспирацию, мне здесь кровавые побоища не нужны. Ума не приложу, как они узнали, где вы находитесь и на каком аэродроме вас поджидать, — мужчина хмуро нас оглядел, безо всякого любопытства. Было видно, что мы лишь дополнительная проблема в его работе, а не диковинка другой расы.

Когда прямо у трапа остановилась обещанная машина, мы быстро по очереди нырнули в открытую дверь и водитель, обернувшись, спросил:

— Вас куда подвести?

Руслан назвал адрес.

— Это хорошо, что за городом, может, не найдут. Хотя, сомневаюсь.

Руслан нахмурился, видимо, мысленно уже продумывая дополнительную сигнализацию и замки и возводя вокруг дома забор.

Дома нас ждала Фая с вкуснейшим ужином и с деликатными расспросами о поездке. Мы были ей благодарны за чуткость, вдаваться в подробности сейчас просто не было сил, ни моральных, ни физических.

Потом мы разбрелись по своим комнатам. Как всегда, Давид пришел пожелать мне спокойной ночи. Я немного волновалась, боясь, что он захочет остаться, потому что пока была не готова к таким отношениям. Но он, видимо, что-то поняв, просто поцеловал в висок и ушел к себе, прошептав:

— Люблю тебя.

Давид с Русланом после завтрака сразу умчались на работу, а мне строго перед этим несколько раз повторили, чтоб одна никуда из дома не уезжала. Пришлось пообещать. Подумав, я позвонила маме и попросила взять такси и приехать. У меня накопилось к ней множество вопросов, а задать их по телефону я не могла.