Чтение онлайн

— Наоборот, я её. Конечно, я тут развлекаюсь, как могу, но начинаю подумывать, как бы поскорее развязаться. А для этого следует нейтрализовать некоторых действующих лиц. Самое трудное — эта маленькая гадина. Неподдающаяся. В Познань уже не поедет, засветилась там, но чёрт её знает, что она ещё выкинет и где, надо её здорово припугнуть. Возомнила себя королевской фавориткой…

— У нас нет короля, — с сожалением заметила Патриция. — Первый секретарь района её не устроит? Пусть хоть области, мне не жалко.

— Ей центральная власть понравилась, а особенно аромат безнаказанности…

— Едва повеяло.

— Ага. Дали понюхать и отобрали. Жалко девушку. Она со злости готова и в Климчака вцепиться.

— Свет клином на нём сошёлся? Мне казалось, что между ними всё кончено. А что там с юным отпрыском ведущей и направляющей? Опять же ты говорил, будто враг не дремлет и в отношении романтического папаши. Так чья же возьмёт?

Зигмунд пожал плечами.

— Сие мне неведомо. Сам хотел бы знать. Отчёт, во всяком случае, напишу нейтральный. Неохота терять тёплое местечко и золотую жилу. Увидим, чьё положение более шатко и кого поддержат руководящие товарищи. Это большая буря в общем корыте, и мне, собственно говоря, без разницы, кого от этого самого корыта отставят. Я их всех люблю одинаково.

— Да уж, политический роман дальнего радиуса действия, — презрительно прокомментировала Патриция, открывая дверцу. — Жаль, что нельзя об этом написать.

— Кто сказал? Написать можешь, даже на пергаменте золотыми буквами.

— Только никто не напечатает. Пойду послушаю обоснование приговора.

— Я с тобой. Творчество этого старикана дорогого стоит…

Пока народ дожидался появления высокочтимого суда, Кайтусь имел возможность полюбоваться на вошедших в зал Патрицию с Зигмундом, мило беседующих и крайне довольных друг другом. Возмущению господина прокурора не было предела. Он чуть было не сорвался с места, чтобы ринуться к наглой парочке и расшвырять их в разные стороны. Одну направо, а другого налево, как можно дальше друг от друга. Однако, будучи человеком интеллигентным и не склонным к рукоприкладству, он сдержал свои агрессивные намерения, тем более что парочка сама пошла ему навстречу и разделилась в полном соответствии с прокурорскими пожеланиями: одна направо, а другой налево. Что позволило представителю обвинения сохранить остатки душевного равновесия.

Зал судебных заседаний был почти полон, все заинтересованные пришли послушать приговор. Появившийся в сопровождении народных заседателей судья не позволил никому сесть, тогда как сам долго вертелся в своём кресле и копался в бумагах. Можно подумать, обоснование приговора занимало добрую сотню страниц, и старый чудак не знал, с которой ему начать. Наконец он отдышался, грохнул молотком и принял решение. У Патриции мелькнула мысль, что ему просто нравится стучать молотком, вот он и молотит почём зря, пользуясь последней в карьере возможностью.

Отбормотав абы как начало, сердитый птеродактиль уже разборчивее закончил:

— …Признать виновным и назначить наказание в виде двух лет лишения свободы. Можно садиться.

Поначалу уселись только Патриция с Зигмундом, остальные продолжали стоять, не выделив двух последних слов из общего потока речи, отбарабаненного без знаков препинания.

Судья бросил неприязненный взгляд на непонятливую аудиторию:

— Обоснование приговора! — рявкнул он, благодаря чему начало обоснования потонуло в грохоте опускаемых сидений.

Скрип и треск продолжались ещё некоторое время, после чего долгожданное содержание стало наконец слышно.

— …Из чего следует, что обвиняемый вёл развратный образ жизни. Одна любовница, одна невеста, а в придачу ещё и потерпевшая Руцкая. Отвергаются показания свидетелей, якобы обвиняемый не относил водку на кухню невесте Карчевской, а выпивал сам. Принимаются показания потерпевшей, что относил…

Чей-то стул жутко заскрипел, а один из заседателей, развернув носовой платок размером с небольшую скатерть, чрезвычайно громко высморкался. Патриция воспользовалась моментом:

— Мне нужен этот документ! — прошипела она в брошку с дикой страстью. — Умру, если не получу! Всё, что хочешь, за бумагу!

Прозвучало это сильнее, чем «полцарства за коня!». У Кайтуся загорелись глаза, и он незаметно кивнул. Получить у судьи лишнюю копию шедевра не представляло труда.

— …Не имея опыта, спаивалась водкой сознательно и без закуски, — городил судья дальше. — Обвиняемому только того и нужно, чем и воспользовался, отвезя её на отдалённый дачный участок, тогда как собирались дома. На месте преступления тащил её за руку и говорил неправду, будто боится собаки. Ударил потерпевшую лицом о капусту и пустил кровь. Ввёл в подвал и в заблуждение, что калитка закрыта, а была открыта. Пострадавшая кричала и поначалу не давала своего согласия на половой контакт, аж распухла…

— Боже, милостивый, кто ему такое написал? — тихонько ахнула Патриция, тогда как судья, сердито замычав, принялся шуршать бумагами. Только с третьей попытки ему удалось перевернуть страницу.

— Исходя из вышеизложенного, признать его виновным… Тьфу, чёрт, не то…

Оказалось, что перевернул сразу две страницы и угодил на окончание. Разгневавшись не на шутку, судья послюнявил палец и смог наконец восстановить нужную последовательность, тем не менее продолжил читку с середины абзаца:

— …Крепко держа её за руки, снял свои брюки и принудил жертву снять нижнюю одежду без свитера, поскольку было холодно. О насилии свидетельствует то, что он оторвал ей пуговицу. Это вещественное доказательство в распоряжении суда. Также наставил ей большое количество синяков на разных нижних конечностях. Совершил с ней половой акт, после чего заявил, что она не является девственницей. Не дал веры её словам и принудил к плачу. А затем отвёз её домой на такси марки «Варшава».

Текст судье, видимо, так опротивел или был столь неразборчиво написан, что он даже не мог его членораздельно прочитать. Небрежно бормоча начала и концы нескольких фраз, сердитый сморчок совершенно игнорировал их середины, время от времени повышая голос.

— Медицинское обследование показало, что потерпевшая была девственницей. По показаниям свидетелей признаётся, что была, и обвиняемый это использовал, как человека неопытного. Исходя из вышеизложенного, признать его виновным в изнасиловании и назначить наказание в виде двух лет лишения свободы. Приговор может быть обжалован…

Не закончив фразы, прикольный старикан последний раз шваркнул молотком по столу и, нетерпеливо отпихнув попавшегося ему на пути заседателя, исчез с горизонта. В зале остались озабоченный прокурор, собирающий свои бумаги, и совершенно ошарашенный адвокат, который намеревался выступить с официальной апелляцией и теперь растерянно сжимал в руке заранее подготовленный документ, не зная, куда его девать.