Чтение онлайн

— Из нашей кладовки скелетов, — объясняет она. — Когда избушка пускается в путь, черепа и кости с тына сбегаются в кладовку.

Елена зажигает свечку внутри черепа и опускает его в корзинку.

— Такой огонёк подойдёт? А череп не даст ветру загасить свечу.

— Лучше и быть не может, — одобряю я, а сама стараюсь не смотреть на жуткий череп с пылающими глазницами.

— Готовы? — кричит с носа Мышеловчик. — Я уже чую налима!

Я ступаю на дно челнока, и он глубоко осаживается в воду, но вроде бы сохраняет устойчивость. Елена садится позади меня, отталкивается от берега, и мы даём течению нести нас на середину речки.

Мышеловчик свешивается с борта и следит за шевелениями в воде, в свете черепа-фонаря его шерсть блестит, как начищенная латунь.

— Плывут, родимые, — урчит он и хищно скалит зубки. — Ишь, какого жирненького свет нашей черепушечки приманил.

— Что он сказал? — шёпотом спрашивает Елена.

— Рыбу углядел. — Я тянусь к остроге, но меня останавливает шиканье Мышеловчика:

— Не лезь, сам поймаю!

Он стремглав несётся к корзинке по узенькому шесту, его пронзительный боевой клич режет уши.

В тот же миг с тёмного неба слетает безмолвная тень — это птица, и размах её крыльев огромен, почти с мой рост, — хватает Мышеловчика в длинные когти-крючья и исчезает в ночи.

Волна шлёпает в бортик челнока, я пошатываюсь, мысли путаются. Мой Мышеловчик не мог погибнуть! Только не так! Ветер противно холодит за шиворотом, где так любит сворачиваться Мышеловчик.

— Что… — Голос Елены срывается.

Я мучительно прислушиваюсь. И улавливаю в ночной тиши отдалённый визг. Он приближается и уже почти закладывает мне уши. И вот прямо на нас из тьмы несётся птица. Филин! Такой громадины я ещё не видывала; широкие перьевые уши-кисточки встопорщены, круглые глаза горят жёлтым огнём. У носа челнока он снижается, на его спине Мышеловчик — голова гордо откинута, мордочка торжествующе скалится. Невыразимое облегчение охватывает меня.

— Вон того давай, — командует Мышеловчик. Он вцепился в кисточку филинова уха, точно управляет им! В тот же миг филин резко пикирует, и оба исчезают в воде. Всплеск, взвизг. Филин выныривает, взлетает над бортиком и роняет из когтей на дно челнока здоровенного налима. Рыбина плюхается мне под ноги, неистово бьётся, поднимая тучу брызг.

— Скольких брать будем? — сквозь плеск кричит Мышеловчик и дёргает филина за ухо, пока тот не разворачивается.

— Бесподобно! — визжит Елена и хлопает в ладоши.

Налим ещё трепыхается у моих ног. Здоровый, пожалуй, с мою руку будет.

— Нам и этого хватит! — кричу я Мышеловчику.

Сова заходит на следующий круг, играючи выхватывает из воды вторую рыбину и приземляется на нос челнока, тот зарывается в воду, но потом поднимается. Мышеловчик соскакивает с филина.

— Знакомьтесь, — Мышеловчик с уморительной важностью представляет нас друг другу, — Блакистон, рыбный филин, я же рассказывал, как три дня и три ночи на спине у него ездил. Это человечья девочка, Янкой зовут, я у неё живу. И наш новый друг Елена, молоденькая яга, живёт в избушке на курьих ножках.

— Рад знакомству, — бархатно-переливчатым баритоном отвечает Блакистон.

— И мы тоже, — учтиво говорю я и объясняю Елене: — Это филин Блакистон.

— Ты понимаешь меня? — Филин поворачивается ко мне. — Большая редкость, чтобы человек понимал язык лесных обитателей.

— Моя человечья девочка выучилась хорошенько слушать. — Крохотная грудка Мышеловчика раздувается от гордости, а у меня теплеет на душе оттого, что он назвал меня «своей».

Блакистон мощными когтями разрывает налима и пододвигает половину к Мышеловчику.

— А ты своей угостишься? — спрашивает меня Блакистон, косясь на вторую рыбину.

— Мы снесём её матушке Елены, Валентине, — отвечаю я, не желая обижать его.

— Вот здорово! — Елена подхватывает налима, тот еле умещается у неё в руках. — Матушка наварит из него ухи для следующих проводов.

Блакистон целиком заглатывает свою половину налима и снова поворачивается ко мне:

— Что привело тебя в эту лесную глушь?

— Иду бабушку проведать, Царицу-Медведицу. — Я улыбаюсь при мысли, что теперь у меня есть бабушка и я могу её проведать. — Бабушка расскажет мне, кто я есть и почему у меня медвежьи ноги.

Я погружаю весло в воду и энергично гребу к берегу.

— Что такого ты хочешь узнать о своих ногах? — с полной налима пастью бурчит Мышеловчик.

— Узнать, почему они стали такими. — Я скребу когтями по днищу челнока, гадая, заметил ли вообще Мышеловчик мои медвежьи лапы. Он ещё ни разу не упоминал их.

— И ещё узнать, человеком я родилась или медведем, — добавляю я, видя, что Мышеловчик даже не смотрит на меня, весь поглощённый налимом.

— Как? Разве ты сама не знаешь? — Блакистон уставляет на меня круглые немигающие глаза.

Я мотаю головой и вдруг чувствую себя такой одинокой и потерянной, что на глазах проступают слёзы. Мышеловчик тут же вспрыгивает мне на плечо.

— Человек ты, человечья девочка, — стрекочет он мне в ухо. Но от его слов ещё горше, потому что это неправда, и слёзы сами льются из глаз. Я не пойми что, полумедведь-получеловек. Весло выпадает из моих рук.

Елена подхватывает его, не давая утонуть.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Сейчас буду. — Я делаю глубокий вдох и снова берусь за весло. — Мне надо найти бабушку. Она скажет, что делать.

Челнок толкается носом в берег, я схожу на землю. Но всё равно не чувствую под ногами твёрдой опоры, точно ещё качаюсь на волнах, не зная, кто я или что я. Елена высаживается следом, прижимая к груди налима, гостинец для Валентины. Блакистон не двигается с места, и я вытаскиваю челнок на берег прямо с ним на борту.

— Стой, тут ещё кое-что осталось! — Мышеловчик запрыгивает в челнок и подбегает к недоеденной половине налима. — Скушай кусочек, человечья девочка, глядишь, тебе и полегчает.