"Девочка в реакторе"
Шрифт:
Шахтеры, побросав лопаты, рванули к выходу.
Снаружи уже собрались милиционеры, построившись вокруг второй очереди.
— Что случилось?!
— Девочка! — вырвалось у Тимофея. — Девочка в школьной форме!
— Что?..
Темноволосый мужчина в толстых очках побледнел.
— Ее нужно как-то оттуда увести!
Незнакомец в темно-синей куртке начал протискиваться сквозь толпу.
— Валерий Алексеевич, что вы делаете?!
— Я вытащу ее, пока она все не разрушила!
— Легасов…!
Работники зашептались.
Наступило напряженное ожидание.
По толпе прокатился вздох облегчения, когда незнакомец вышел из тоннеля, держа за руку девочку.
Она, опустив глаза, мирно шла рядом, даже не пытаясь вырваться.
— Ее нужно немедленно передать в руки милиции!
— Я сам этим займусь.
Шахтеры проводили странную парочку недоуменными взглядами.
— Простите, а мы уже можем вернуться к работе?
Милиционер смерил их с ног до головы:
— Можете.
— Саша, слушай, только внимательно. На блок ездить это тебе не к теще на блины ходить. На книгах и на том, что в институте узнал, там долго не протянешь. Выполнять все обычные инструкции по безопасности — лучше вообще в Чернобыль не приезжать, ничего здесь сделать не сможешь, все СТРОГО ЗАПРЕЩАЕТСЯ. Но ведь авария… Чтобы работать и жить подольше, надо знать правила игры. Здесь много людей пожглось прежде, чем эти правила поняли. Но раз поняли, их еще раз проверять на своей шкуре уже ни к чему. Поэтому слушай и запоминай, как “Отче наш”.
“Правила игры…”
“Игры…”
— Поднимитесь, Александр Александрович.
На пороге возник темноволосый ученый в толстых очках и темно-синей куртке.
Глубокие морщины на лице. В глазах какое-то уныние. Уголки губ оставались неподвижны, произнося сухие приказные слова. На подбородке вырисовывалась строгая вертикальная линия.
Легасов был мрачнее тучи.
— Хорошо, Валерий Алексеевич, через минуту я поднимусь к вам.
“Черт, это все не к добру…”
— Простите, уважаемый…
Ранним утром к нему подошли двое молодых офицеров.
— Александр Александрович. Боровой.
— Простите, товарищ Боровой, нас попросили передать вам датчики. Вы сегодня пройдете внутрь блока и установите там измерительные приборы. Нам необходимо знать уровни радиации на протяжении всего рабочего дня.
— Я понимаю вас. Трудно работать, когда под боком… такое…
— Всего вам доброго, Александр Александрович.
— Благодарю.
С ним пошли еще двое ребят из его института.
— Ладно, товарищи специалисты, какими будут ваши предложения? — с важным видом вопрошал Щербина, обводя взглядом небольшое помещение.
Председатель часто собирал их и долго выспрашивал.
Александр уже привык сидеть в своем уголочке.
Сначала включался интерес, возникали вопросы, поднималась рука, а в ответ — ничего.
Ученый больше месяца играл роль пустого стула.
Можно быть бесконечно умным, но от этого легче не станет.
“И что я здесь делаю?”
А за окном жизнь продолжалась.
“В Москве наверняка прохладнее, чем здесь” — приходил к грустному заключению Александр и отворачивался к окну.
Легасов назначил его в группу по обследованию помещений четвертого блока.
“Мне кажется это бесполезным. Я могу ползать там сколько угодно, но мне важности не добавляет”
— Нам передали защитные костюмы, Александр Александрович.
— Очень хорошо! Значит, так быстро мы не “сгорим”.
В считанные минуты они переоделись и, прихватив принесенные офицерами датчики, отправились ко второй очереди.
Летнее знойное солнце уже стояло высоко в небе, освещая стройплощадку перед разрушенным энергоблоком. Неподалеку шумели экскаваторы и тракторы, гудели грузовые машины, слышались режущие слух милицейские сирены.
Полным ходом шла подготовка к строительству объекта “Укрытие”.
Над головой раздался плач новорожденного младенца.
— Коршуны. Здесь неподалеку заячья нора. Мы когда территорию обходили, случайно ее обнаружили. Жизнь продолжается, как не крути! Кругом такая красота…
— Деревья все в листве, вишня в цвету…
— И птички поют!
— Ага! Соловьиное щепетание!
Александр тяжело вздохнул:
— Пойдемте, ребята.
На входе посадили человека для измерения радиоактивных доз у работников станции.
— Как только выйдите, я вас тут же замерю. Мы тут ведем учет каждого, — он постучал указательным пальцем по раскрытой на столе тетради, — чтобы знать, кто какую дозу получил и когда кого отправлять домой.
— На лечение?
— А это уже как повезет.
— Пожарникам уж точно не повезло…
— Ну кто же знал!.. — дежурный развел руками.
Внутри было все так же темно.
— Мы подвели сюда запасные генераторы. — Щелкнули лампочки. — Иногда мы задерживаемся допоздна. Работать в темноте — нехорошо.
— Отлично.
— Мы вам выдадим простые фонарики на батарейках. Провести туда свет не представляется возможным.
— Хорошо.
Ученого слегка потрясывало.
“Я никогда не отличался особой храбростью. Наверное, не найдется ни одного человека, которому будет по силам признаться в собственной трусости”