Чтение онлайн

Он открыл передо мной дверь, мы вышли на деревянную террасу, с которой были видны пристань и работающий кран. Бессмысленно просить его объяснить свои слова. А я до того устал, что просто сказал ему:

— Со мной всегда можно связаться через Ломэна.

И пошел вниз.

Жара стала невыносимой. Солнце буквально сжигало город: казалось, весь Бангкок превратился в раскаленный медный таз. Моя “тойота” напоминала форменную душегубку — мне не всегда удавалось поставить ее в тень.

В тот день я проработал девятнадцать часов — и все без толку. Пангсапа тоже молчал.

Утром я пытался по телефону разыскать Ломэна в гостинице, в посольстве и на конспиративке, но его не было нигде. Мы встретились только в полдень на Сой Суек — такая у нас была договоренность.

Он был похож на комок нервов и, даже не потребовав отчета, сразу начал один из своих блистательных монологов:

— Два часа назад мы провели экстренное заседание в комнате № 6. Решили сообща доложить обстановку и рекомендовали информировать министра об этом деле. Было бы невообразимым риском продолжать…

— Я нашел Куо, — сказал я.

У меня не было времени обдумать, что произошло, А при выполнении задания это всегда очень опасно, Но в то утро мне повезло. Я погнал “тойоту” по привычному маршруту и через час увидел одного из люден Куо — он выходил из оружейного магазина на Нью Роуд. Рано или поздно так и должно было случиться. Я ведь говорил Ломэну. Если вы изо дня в день прочесываете город по двадцать часов в сутки и не находите того, кого ищете, — значит, этот человек просто прячется и не выходит на улицу. Куо этого себе позволить не может: его “работа” требует моциона.

Восемь дней я ездил по маршруту Куо, наблюдая за всеми местами, где он бывал. Таких мест около тридцати. Главным для меня среди них был сектор “Храм — Линк Роуд”.

Человек Куо сел в такси, которое ожидало его около оружейного магазина, и началась слежка. Но в этот день он бы нипочем от меня не оторвался — я просто не мог позволить ему уйти. В двенадцать мне надо докладывать Ломэну. Сегодня последний день.

По-моему, я еще никого не выслеживал так профессионально. Он ни разу даже не почувствовал, что за ним следят, и как миленький привел меня к жилому дому у реки. Полчаса я просидел в машине, тут из дома вышел Куо с двумя телохранителями и влез в машину первым; телохранители очень осторожно передали ему рулон золотой парчи. Искушение сыграть вслепую было очень велико: не ехать за ними (могут заметить), а рвануть напрямик в Ботанический музей и приехать туда раньше Куо. Но это рискованно: они могли поехать в другое место, о котором я не знал.

Через десять минут водитель машины меня заметил и попытался оторваться: он увеличил скорость, начал срезать углы и проскакивать на желтый свет. Он никуда не поедет, пока я буду маячить в его зеркальце заднего вида. Очевидно, Куо приказал ему не останавливаться, пока я не отстану.

И тогда я пошел на компромисс: сделал вид, что попал в пробку и отстал. Я поехал на запад по направлению к “Лампини Граундз”, надеясь на удачу. Только на нее мне и оставалось надеяться.

У Ботанического музея на Линк Роуд я оставил машину и взял с собой бинокль. Их нигде не было.

В музее есть боковая лестница с маленьким окошком на каждой площадке. За последние восемь дней я несколько раз был здесь и поднимался в читальный зал на последнем этаже, но так тихо, что служащая, сидевшая в вестибюле, не слышала, как я каждый раз останавливался на площадке третьего этажа (в здании все звуки отзывались громким эхом) у окошка, выходящего на храм Фра Чула Чеди и на Линк Роуд. То же самое я сделал и сейчас.

Через несколько минут они подъехали. Я настроил бинокль.

Один из них (но не Куо) вылез из машины и вошел в сад храма. Он вернулся со священником в желтом одеянии, который наклонился к окну машины, и я видел в бинокль, как его губы зашевелились. Потом он выпрямился, ему передали рулон золотой парчи, и он почтительно понес его через сад храма.

Во мне трудно вызвать чувство отвращения, но этот жуткий чудовищный ритуал потряс меня.

Вся операция чуть было не сорвалась. Собственно, этого и следовало ожидать: мы с самого начала знали, что не поладим. Но обстоятельства — куда денешься? — заставляли нас ладить. Однако сейчас, когда решалась судьба всего дела, тем более нужно отбросить личную неприязнь. Но не тут-то было.

— Этого я санкционировать не могу.

Это первое, что он мне сказал. И опять начал мотаться по комнате, изредка останавливаясь, чтобы в который раз изучить то фигуру Будды, то лунный камень, то настенный календарь компании “Пан-Ориент Джуэл”. И молчал, а я ждал, когда он наконец соизволит что-то решить.

— Не понимаю, как вообще можно такое санкционировать.

Я устало закрыл глаза и открывал их, только когда он обращался ко мне. Он же по большей части говорил сам с собой: проигрывал вслух возможные варианты, пытался выбрать лучший. Мне до смерти хотелось спать, казалось, еще немного — и я просто свалюсь со стула.

— Из всех операций, какие я проводил, это самая секретная.

По звуку шагов я понял, что Ломэн рядом, и открыл глаза:

— Вы просили меня разработать различные варианты покушения. Этот — самый верный. Остальные связаны с риском. Сами знаете, мы же с вами разбирали их по косточкам, в каждом есть недостатки, в каждом — кроме этого. Так что давайте не тратить время на болтовню.

— Этот вариант ни к черту не годится.

— Ошибаетесь. План — блестящий.

Больше я ни слова не сказал, а стал наблюдать за его мучениями. Конечно, такая операция нагонит страху на любого опытного разведчика — малейшая ошибка, и все пойдет прахом. Но другие планы не давали нам таких преимуществ, как этот. Ломэн много бы дал за то, чтобы этот план удался: что-что, а дело он знает, вот почему этот отчаянный и красивый план его просто загипнотизировал. Я-то понимал: неспроста он мечется, тыкаясь во все углы, как слепой, — ему тоже до смерти хочется этот план принять.

Пусть помучается, а я пока подумаю, у меня своих проблем хватает. Про себя я все решил: если одобрит операцию, я ее подготовлю и проведу — пан или пропал. Если же он сдрейфит, я отказываюсь от задания, укладываю чемоданы и немедленно уезжаю. Третьего не дано: или мой план принимается, или я уезжаю.

Храм Фра Чула Чеди с фресками на белых стенах, золотым куполом и пышными садами был для Куо просто идеальной позицией — отсюда простреливается вся Линк Роуд.

Именно сюда Куо привез рулон золотой парчи и отдал его человеку, переодетому священником. И все это прямо на тротуаре, в городской толчее, и без малейшего риска. Гобеленов и молитвенных одеяний из золотой парчи в городских храмах полным-полно. Длина рулона превышала метр, и весит он, судя по усилиям, с которыми его несли, килограммов двенадцать-четырнадцать.