Чтение онлайн

И еще: уйма людей видела этот рулон парчи, В самом-то рулоне, повторяю, ничего необычного нет. Но, с другой стороны, Куо обожает эффекты. Любовь к эффектам — это, если угодно, его фирменный знак. А тут он приносит в священный храм на глазах у жителей города оружие Каина, которое должно повергнуть в траур Бангкок и Англию. Все это напоминало ритуал. Кто такой Куо? Среднего роста человек с осторожной походкой, глаза спрятаны за дымчатыми стеклами очков. Но в этом ритуале он проявился весь, с потрохами: дьявол, а не человек.

Так что опасения Ломэна меня не волнуют. Он снова стоял надо мной, и я снова открыл глаза. Чуть ли не обиженным голосом он промямлил:

— Вы прекрасно знаете, я не могу санкционировать убийство.

— А я вас об этом и не прошу.

— Но ведь вся операция основывается…

— Господи, Ломэн, не будем терять времени.

Я встал. До чего же он мне надоел!

— Один из них будет убит. Кого выбираете?

Он опять забегал по комнате. Мне это осточертело, я его остановил и заставил начать разговор по делу. Через полчаса мы зашли в тупик, и понадобилось еще полчаса, чтобы сдвинуть Ломэна с мертвой точки. Разговор помог нам обоим. Мы вживались в операцию, она нас больше не пугала.

— Мы все время встречаемся с одними и теми же трудностями, Квиллер. У нас в подчинении нет агентов для черновой работы — слежки, охраны, сбора сведений. Мы с вами начальники без подчиненных. Поэтому вы и упустили Куо в баре “Лотос” — некого было доставить у второго выхода. Помощи от местной полиции ждать нечего: я вам уже говорил, полковник Рамин знать меня не хочет. Что получается: информации у нас почти никакой. То есть, у нас есть уйма данных, но их некому обрабатывать, и мы совершенно не в курсе дела. Мы даже ничего не можем добиться от нашей службы безопасности. Эти сволочи так изнемогают от своей высокой ответственности, что ни с кем не желают ее разделить.

Он снова пробежался по комнате, не спуская с меня сверкающих глаз:

— Значит, если мы начнем операцию, то будем работать одни. Абсолютно одни.

— Вы же знаете, я иначе не работаю. В этом-то все и дело. Меня это задание устраивает, его — нет. Ломэн — специалист по хорошо подготовленным операциям. А такие трюки не по его части. Правда, на сей раз риск велик: план Куо мне до сих пор точно не известен.

Что толку сейчас напоминать Ломэну, что он сам втянул во все это и Управление, и меня, и сам за все отвечает? Меня волновало другое: надо принять мой план, значит, нужны позитивные аргументы. Я сказал:

— Поймите, как раз хорошо, что мы работаем одни. По крайней мере нам никто не мешает. Мы отвечаем за исход операции, а для достижения результата все средства хороши. Рискуем только мы сами. Никто из наших агентов не попадется, у нас нет агентов. Ведь нашего Управления не существует, разве не так? Вы же сами мне говорили. И в этом наше преимущество: мы можем делать то, на что другие службы просто не способны.

Теперь уже я стоял над ним:

— Это беспроигрышное дело, Ломэн. Если у них все будет в порядке, — тогда личная охрана Представителя справится с Куо. Если оплошает охрана, то, возможно, сработает местная полиция или спецслужбы. Конечно, если им повезет. Но и тем, и другим может не повезти — тогда между Куо и Представителем останемся только мы.

Мы стояли так близко, что можно было разговаривать шепотом. Я видел свое отражение в блеске его жестоких глаз.

— А дело верное, Ломэн. И если мы добьемся успеха, кто спросит, как мы его достигли? Резидент? Он никогда не задает вопросов. Да если бы мы отчитывались в каждом своем шаге, резидент давно бы сидел без агентов. Нам никто не мешает, мы действуем на свой страх и риск, и наш план готов.

Я отошел в сторону, чтобы дать ему пять секунд на размышление. Ему надо было подумать, не чувствуя на себе моего взгляда. Но пять секунд, не больше — ведь я припас решающую реплику:

— Это же не план, а само совершенство, Ломэн. Опасный, простой, красивый, жестокий и эффективный. Классический план. Одна собака перегрызает глотку другой.

Глупо получается. Сперва он уламывает меня участвовать в операции, а теперь мне приходится его уговаривать.

— Что вам потребуется? — спросил он. Значит, уломал-таки.

— Укрытие и темная комната с фотоаппаратурой.

— Это все?

— И ваше общее руководство. А сейчас я очень хочу спать. Не высплюсь, могу провалить задание. Но общее руководство все равно за вами. У меня все в порядке, а у вас?

— Какое вам нужно укрытие?

Он говорил, еле ворочая языком, точно напился вдрызг. Он еще не осознал, что обратного пути нет.

— На углу Линк Роуд и Рама IV стоит дом. Он предназначен на снос. Там еще надпись есть: “Тэйлор-Спирс” — компания, занимающаяся сносом зданий. Этот дом снесут через месяц, не раньше. “Тэйлор-Спирс” выбилась из графика: когда сносили трамвайное депо, повредили под ним электрокабель — так что у них сейчас хлопот не оберешься. Кстати, “Тэйлор-Спирс” — английская компания. Фасад дома выходит на восток, мне нужна комната на последнем этаже. И о ней никто не должен знать.

Ломэну все это не понравилось:

— Полковник Рамин говорил мне, что полиция обыщет около трехсот нежилых помещений, где окна выходят на улицы, по которым двадцать девятого проедет кортеж. Да и в жилых домах они сейчас проверяют списки жильцов.

— Об этом не беспокойтесь. Я уже был в том доме — они меня не найдут.

Ломэн все еще был недоволен.

— Пусть компания отпустит всех рабочих посмотреть кортеж, только и всего, и пусть в доме никого не будет. В конце концов, двадцать девятое объявлено нерабочим днем.

Потом я добавил:

— Мне бы хотелось, чтобы вы все это обеспечили. Никто не должен входить в здание, кроме полиции. Это английская фирма, а у вас есть набор официальных удостоверений — выберите любое. Для господ Тэйлора и Спирса это прекрасная возможность продемонстрировать неколебимую преданность отчизне, земля которой… И так далее.

— Не учите меня. Это уж моя забота, — надменно сказал он. — Какая вам нужна комната?

— Самая обыкновенная. Только темная — чтобы можно было днем проявлять и пользоваться увеличителем. И еще: желательно, чтобы комната была рядом с тем домом. Не хочу без необходимости высовывать нос на улицу.