Чтение онлайн

– Я пытаюсь быть разумным настолько, насколько это возможно! Да как ты смеешь? Нет, это чересчур.

Повисла неловкая тишина. Корд затараторила, как всегда, когда нервничала:

– Ну, мы можем пойти послушать АББА, альбом, который тоже называется АББА. Моя самая любимая их песня – «Я ждала тебя». А еще мне нравится «O да, о да, о да, о да, о да». Пять раз! – выпалила она на одном дыхании. – А Бен их ненавидит. Хочу стать певицей, когда вырасту. Или судьей. А еще поменяю имя на Агнета.

– Не понимаю, зачем тебе называть себя Агнета, если тебе больше нравится голос Анни-Фрид.

– А это ты откуда знаешь?

Мадлен замерла.

– О… Я была на пляже с друзьями, и они услышали, как ты это говоришь.

Корд окончательно решила быть доброй с этой странной девочкой. Она села на пол гостиной и вытащила свою корзину с кассетами.

– Смотри, вот номер «ТВ Таймс» с фотографией Анни-Фрид, она в желтой тунике, это реклама «Сисайд Спешл». Дядя Берти пообещал мне, что, если они будут в «Вершине популярности», он подключит свои связи, и я смогу посмотреть на них вживую. Какая, ты говоришь, у тебя любимая песня AББA?

– Никакая, – ответила Мадлен. Она встряхнула головой, и ее длинные волосы упали ей на плечи и на колени. – Мне нравятся Болан [59] , «Флитвуд Мэк» [60] , Боуи [61] . Не слышала у AББA ничего, кроме «Ватерлоо».

– Боже. Ладно, давай поставлю тебе их, – сказала Корд, пытаясь не выглядеть шокированной. – Идет?

– Да, давай, – сказала Мадлен, улыбаясь из-за завесы своих волос, и Корд начала перебирать свои записи.

Откуда им было знать, что случится дальше?

Спустя пятнадцать минут папа закончил говорить по телефону и поднялся наверх. Он выглядел каким-то наэлектризованным. Все сели ужинать. Папа извинился, взял маму за руку и назвал гениальной, а потом сказал всем, что она рождена стать суперзвездой. Он разговорил с Мадлен, и та рассказала про свою школу в Бристоле и про то, как играла Митиль в школьной постановке «Синей птицы» [62] и искала птицу счастья. Мадлен выглядела так, словно в нее вдохнули жизнь, и опиралась локтями на стол, пока говорила. Пирог с заварным кремом оказался таким вкусным, что папа сказал:

– Отнесу-ка я кусочек Бену. Не стоило мне быть таким суровым.

– Вы не были суровым. Вы заступились за меня, а он грубил, – неожиданно возразила Мадлен, и мама с Корд переглянулись, улыбнувшись рвению, с которым девочка восхищается папой. Пройдут годы, и благоговение Мадлен перед Тони из-за того, что тот ее переехал, станет любимой темой семейных шуток.

Папа отодвинул свой стул, чтобы отнести Бену тарелку, а мама подлила себе вина.

– За ужином дети моют посуду, – сказала Корд, обращаясь к Мадлен, и начала собирать тарелки.

– Корд, она наша гостья, – сказала мама.

– Нет, – сказала Мадлен. – Я с удовольствием помогу. А потом пойду. Огромное вам спасибо.

– Ты останешься на ночь, – сказала мама, прикуривая сигарету и откидываясь на стуле. – Ты не должна быть одна, Мадс.

– Я всегда одна, и я уже привыкла, – сказала Мадлен.

Вдруг они услышали истошный крик Тони.

– Он пропал! – прокричал он, поднимаясь по лестнице. – Бен пропал, он сбежал!

– Нет, папа, это была шутка, мы больше не хотим убежать, – сказала Корд с улыбкой, но ее лицо застыло, когда отец оттолкнул ее, размахивая запиской и направляясь к жене.

– Нет. Все по-настоящему, – сказал он, и капельки его слюны полетели в темный воздух. – Он собрал вещи… оставил вот это, – записка колыхалась в его дрожащих руках. – Бен… Бен пропал.

Смотря поочередно на измученное лицо папы и застывшее в ужасе лицо мамы с широко открытым ртом, Корд почувствовала ужас, которого раньше никогда не испытывала: ее родители не контролировали ситуацию и понимали ровно столько же, сколько и она.

Когда в этом году я подняла доску на крыльце, чтобы спрятать тетрадку, я почувствовала себя немножко неловко. Я теперь так хорошо их знаю и потому не уверена, что нужно держать дневник здесь. Но я все еще боюсь, вдруг они решат, что я им не нравлюсь, так что пусть он лучше будет в безопасности. Мне спокойнее, когда я думаю о том, что он лежит в маленькой коробочке под домом вместе со странным получеловечком-полуптицей и старой игрушечной машинкой и палочкой от леденца.

Дикие Цветы приедут сегодня. Когда там был последний раз, когда они собирались здесь вместе? И я знаю, потому что я, наверное, знаю про них все – это было, когда Бен исчез!

Не могу поверить, что уже прошел целый год с тех пор, как я их видела. Точнее, Триста Сорок Девять дней.

Письмописец из Корд ужасный. А из Бена еще хуже. У меня столько вопросов, но я, наверное, не могу спрашивать сразу все, они скорее всего испугаются, если спрошу, потому что это так странно, хотеть узнать столько, сколько я хочу, и я все это понимаю, но за остаток года (349 дней) без них я иногда думаю, что просто взорвусь, если не выясню, чем они там занимаются, ведь я вижу только Алтею, да и то по телевизору, а не в реальной жизни.

Интересно, какие наряды купила Алтея? У нее, кажется, сейчас их даже больше, чем раньше. А еще-она расскажет мне что-нибудь интересное про съемки этого сериала, «Хартман-Холл»?

А что сейчас нравится Корд? Ей всегда нравится что-то новое, сначала АББА, потом Бен был в больнице, и она с ним слушала сплошного Дэвида Боуи, у него есть радиоприемник, как у меня. Так что, будучи Корд, она вдруг еще стала и мировым экспертом по нему. Только я узнаю о чем-нибудь, о чем мы могли бы вместе болтать, как она тут же переходит к чему-то еще. После Боуи были космические шаттлы. Все о том, как их делают. В прошлом году она помешалась на шахматах и Гарри Каспарове! Так как я никогда раньше не играла в шахматы, я потратила весь год, чтобы научиться, и вступила в шахматный клуб. У меня получалось на самом деле отлично, так как мой странный мозг любит такие вещи, как шахматы, и вообще-то я теперь лучшая по шахматам во всей школе и даже представляла Бристоль на шахматных чемпионатах и играла против разных других школ, и потом я получила письмо от нее, ЕДИНСТВЕННОЕ за весь этот год, в июне, и она написала, что не играла в шахматы весь год и теперь одержима Брежневым, и Коммунистической партией, и Россией и что теперь она коммунист!!!!!