Чтение онлайн

– Вот.

Ханбей присмотрелся: вещица выглядела колдовской и дорогой. «Арестант» напряжённо наблюдал за ним, словно чего-то ждал; потом с едва слышным вздохом спрятал камень обратно в тайник.

– Решай живее, стражник: я хочу поскорее убраться отсюда, так или иначе. Лучше ты меня сейчас убьёшь, чем нас догонят, пока я не могу защищаться. У наместника на службе есть и кое-кто похуже этих двоих.

– Похуже?..

– Никогда не слышал, что наместник – чернокнижник? – спросил «арестант». – Двадцать лет назад его уже судили за обращение к запретным силам. Король Рошбан спеиальным указом тогда оправдал его – и напрасно: у Шоума контрактов с демонами больше, чем я в жизни девок трахнул.

Единственное, в чём Ханбей был уверен – что стоящий перед ним выбор самый сложный и самый скверный за все двадцать два года его жизни. И, возможно, самый важный.

Нужно было выбирать.

Он ещё раз посмотрел – заставил себя посмотреть – на мёртвую девушку, на такие знакомые зелёные мундиры убийц – и решился.

– Я согласен, – сказал он и опустил оружие.

***

«Арестант» представился Солком Вархеном; впрочем, Ханбей очень сомневался, что это настоящее имя. Вархен выбрал для себя коня одного из преследователей, и, пока Ханбей седлал своего Недотёпу, с невероятной сноровкой и хладнокровием отловил и прикончил остальных лошадей, чтобы те, бродя в поле, раньше времени не привлекли к поляне у ручья внимания. Почему-то эта безжалостная расправа задела Ханбея едва ли не больше, чем смертоубийство, которому ему пришлось стать свидетелем; глядя, как подыхает каурая кобыла лейтенанта, он почти пожалел о принятом решении. Но менять что-то было поздно.

Пока Ханбей замывал с одежды кровь, Вархен собрал припасы и оружие, затем, с трудом забравшись в седло, раскрошил в пальцах несколько травяных шариков и рассыпал полукругом перед поляной.

– До завтра не найдут. Будет дня полтора форы.

– Ты колдун? – спросил Ханбей.

– Типун тебе на язык, нет! – Вархен осенил себя защитным знаком. – Но знаю некоторые полезные фокусы: в нашем воровском ремесле, – он ухмыльнулся, – без хитрости никуда.

Ханбей сплюнул, не скрывая отвращения.

«Я разберусь, что тут происходит, и поквитаюсь за вас, всеми богами клянусь». – Последний раз он отдал лейтенанту Боулу воинский салют и поехал прочь.

Несколько вёрст они с Вархеном проехали вниз по ручью, затем свернули на просёлочную дорогу, идущую в обход Шевлуга к Сосновке и другим сёлам, отстоящим от главного тракта.

Ехали небыстро: летящие галопом всадники непременно привлекли бы лишнее внимание. Поначалу Вархен много болтал, очевидно, пытаясь снискать расположение; затем, наконец, заткнулся, и только изредка открывал рот, чтобы осыпать бранью жару или ямы на дороге. Ещё через десяток вёрст ему стало совсем не до разговоров: он с трудом удерживался в седле, навалившись коню на шею, и несколько раз чудом не очутился под копытами.

Остановиться на ночлег пришлось в первом подходящем перелеске, ещё задолго до заката.

Есть Вархен не стал – его по-прежнему сильно мутило из-за разбитой головы; он кое-как расседлал коня, улёгся на землю и, укрывшись попоной, уснул, как убитый. Ханбей даже позавидовал ему. Сам он, напоив и стреножив лошадей, долго сидел без сна и смотрел через ряды чахлых молодых ёлок на заходящее солнце.

Он родился в бедняцком квартале Шевлуга, в домишке с серыми стенами и соломенной крышей, в котором ютилось шесть больших семей. В доме постоянно кто-нибудь рождался и кто-нибудь умирал; отец и мать любили Ханбея и всех своих отпрысков, но половина его братьев и сестёр не дожила до того возраста, в каком покидают колыбель. Другие умерли позже. Старшего брата, так же, как потом – отца, зарезали на улице за горсть медяков и старые сапоги. Сестёр-двойняшек забрала оспа, опустошившая пол города. Когда Ханбей с матерью остались вдвоём, она отдала ему двенадцать золотых крон – все деньги, накопленные за годы тяжёлой работы – и сказала: «Не унывай, Хан. Мы что-нибудь придумаем».

А следующим утром она ушла и больше не вернулась.

Только годы спустя он случайно узнал, что она не погибла. Не пала жертвой грабителей или внезапной хвори, не свела счёты с жизнью: просто ушла. Обрела пристанище в святилище Доброй богини Ирсы Ино, куда мужчинам пути не было…

Узнав правду, он не почувствовал гнева или обиды – но внутри поселилась какая-то пустота. Дважды в год он жертвовал жалованье в пользу святилища. Но когда добросердечная служительница стала расспрашивать его о причинах и предложила передать письмо – отказался.

Жрецы учили, что по земле среди людей ходит множество Добрых богов. Всех их даже по именам никто, кроме жрецов, не знал. А, может, и те не знали. В Шевлуге, как и во всём Ардукском королевстве, особо чтили троих: бога-радетеля, Роббара Рехана, покровителя мудрецов и королей, и двоих его детей – бога-бродягу по имени Нарбак Набарин, заступника шутов, странников и пьяниц, и богиню-птицу, что звалась Иной Ирсо и защищала всех несчастных и обездоленных. Женщины в трущобах вплетали в волосы птичьи перья – они не давали защиты, но дарили успокоение и надежду…

Ханбей часто видел такие в волосах у матери.

Сам он мало верил в заступничество Добрых богов – но верил силу оружия. Тщетно прождав мать пять дней и ещё за пятнадцать облазив весь город сверху донизу он взял оставшиеся деньги, узел с одеждой и пошёл к казармам. Ему ещё не стукнуло четырнадцать, он был мал ростом и щупл: караульные, посмеиваясь, погнали его прочь – но их остановил проходивший мимо Капитан:

– Если сегодня прогоните его, через год он придёт снова – но уже не проситься в стражу, а стянуть кисет табака.

Так Ханбей, с негласного позволения Капитана, начал жить при казармах. За год он набрался сил и ума и следующей весной поступил на службу. Он хотел стать хорошим стражником. На самом деле хотел. И, как думал, стал; но прошедший день впервые заставил его усомниться – и в себе, и в службе. Стража не рубила людей зазря: зелёное сукно мундиров олицетворяло защиту Добрых богов для жителей Шевлуга и Лысых Равнин…

Справедливая кара должна настигнуть тех, по чьей вине оно оказалось запятнано кровью невинных людей – с этой мыслью Ханбей, наконец, сумел заснуть.

Наутро он окончательно успокоил себя тем, что стража герцога Эслема к происходящему так или иначе не имеет отношения: никто из шевлугцев крон-лорда Шоума в глаза не видел и ему напрямую не подчинялся – потому лейтенант Боул, на свою беду, и отказался отдать людям наместника «своего» арестанта. Об украденном у наместника камне в Шевлуге накануне тоже ничего не слышали; значит, хотя бы сослуживцев можно было не опасаться. А в демонов наместника Шоума Хабей не очень-то верил. Крон-лорд Шоум был фигурой влиятельной, после сына короля Рошбана, принца Кербена - следующим претендентом на Ардукский престол, так что не наговаривал на него среди сторонников принца только ленивый. Однако ж о принце ходило тоже довольно слухов: и что глуп, и что болен, и что вовсе не желает править, - ему б одна выпивка, песни-пляски да бабы… Бестолковых дворянских отпрысков в королевстве и впрямь хватало - тогда как демонов на Лысых Равнинах уже полстолетия не видели.