Чтение онлайн

Лошадей пришлось бросить. На этот раз, Ханбей не позволил устроить бойню, убедив Вархена, что кони – если убегут далеко – запутают преследователей, и это будет на руку. Недотёпа отходить не хотел, но Ханбей хорошенько наподдал ему по крупу:

– Давай, друг. Пусть тебя найдёт хороший человек.

***

Когда-то Севжемский лес рос на пологом холме, и хорошая проезжая дорога – северный караванный путь – рассекала его надвое. Но полвека назад мятежный граф Лусар двинул войско к столице с севера. По полста колдунов с каждой стороны разрушили дорогу и изуродовали склоны, изрезали их глубокими оврагами и загромоздили отвесными скалами. Большинство деревьев погибло, а те, что выжили, росли еле-еле и причудливо изгибались, как будто невидимый великан потехи ради повыкручивал им стволы и ветви. В узких проходах между камнями оставались ещё смертельные колдовские ловушки. Ханбей, нечаянно выйдя вперёд, едва не наступил в одну из них: Вархен в последнее мгновение оттащил его и бросил в проход ветку: она вспыхнула и сгорела во вспышке белого пламени.

– Осторожнее, – сказал Вархен, хотя Ханбей больше не нуждался в предостережениях. – Таких тут немного, но есть.

Ханбей подумал, что тот на удивление хорошо знает эти места.

– Тут что, ваш воровской тракт проходит?

– Севжем – тропа воров и шпионов, – без улыбки ответил Вархен.

Восстание графа Лусара претерпело неудачу: королевская гвардия успешно обороняла столицу, пока не пошла армия герцога Эслема-старшего, отца нынешнего герцога. Войско графа оказалось зажато между двух огней, а сам он бежал, оставив своих людей погибать. Победители не проявили милости: сдавшихся они вешали на тех же верёвках, что и захваченных в плен. Солдаты графа оборонялись в оврагах до последнего: многие умерли от голода, жажды или отравленной ядами разложения воды. Через десять лет после восстания была предпринята попытка расчистить склоны и восстановить дорогу, но задача оказалась строителям не по зубам…

Прошло время: состарился и умер в изгнании мятежный граф Лусар, умер Эслем-старший, а престарелый король Рошбан II хоть и сидел ещё на троне, но правили за него советники, а на торжественных приёмах отдувался сперва - старший сын, принц Борен, а после гибели последнего на охоте – принц Кербен. Севжем так и остался памятником подлости и предательству; говорили, что в лесу до сих пор по земле разбросаны кости. Костей Ханбей не видел, но в сумерках искривлённые силуэты деревьев напоминали ему людей – страдающих, истерзанных, замученных. Всё время казалось, что в спину кто-то смотрит; порой приходилось напрягать все силы, чтобы не обернуться. Тогда Ханбей украдкой начинал шептать молитвы, с детства засевшие в голове. Он не верил, что Добрым богам много дела до людей; но в этом угрюмом, искорёженном колдовством месте и они будто делались осязаемей, ближе.

Первый день пути прошёл относительно благополучно; дальше стало тяжелее. Лес по-прежнему раздражал и пугал Ханбея, но намного хуже было то, что плечо никак не заживало. От не слишком умело проделанной Вархеном операции – или, как подозревал Ханбей, от миазмов этого дурного места – рана загноилась.

На третий день из-за боли в руке взбираться по скалам сделалось едва возможно. Вскоре его начало лихорадить. Он не жаловался; но к полудню Вархен сам обо всём догадался по его неловким движениям и заставил закатать рукав.

– Дурень, – зло бросил он, едва взглянув на рану. – Мать твою, ну что ты за дурень! Почему ты сразу не сказал?

– А что бы это изменило? – равнодушно спросил Ханбей, усаживаясь на землю. Он знал, что день или два ещё сможет идти, но не питал иллюзий по поводу будущего: жители трущоб Шевлуга обычно не имели средств на лечение, так что он много раз видел смерти от раневой лихорадки. Лучшее, на что он мог надеяться – это попытаться дотянуть до города, где какой-нибудь милосердный коновал по доброте душевной мог бы спасти ему жизнь, отняв руку. Но это была бы для него лишь недолгая и ненужная отсрочка: умерших голодной смертью калек-попрошаек он тоже видел достаточно.

Вархен промолчал. Нешуточная борьба отразилась на его лице.

– Ладно. Поднимайся и пошли, – наконец, сказал он.

– Куда?

– Назад. Придётся из-за твоей дурости делать крюк.

– Почему бы тебе просто не столкнуть меня с обрыва прямо здесь?

– Боги свидетели, мне очень хочется это сделать! – гаркнул Вархен. Ханбей с тупым удивлением подумал, что впервые видит, как тот злится. – Пошли. Ещё не хватало тебя тащить.

Ханбей находил некоторое утешение в том, чтобы видеть в себе уже мертвеца, потому предпочитал не задумываться, куда и зачем ведёт его Вархен и что таит себе перемена направления – угрозу или надежду. Его разумом овладело оцепенение, равно притуплявшее боль и все другие чувства.

Но вид ютившейся у скалы хижины отчасти привёл его в себя.

Казалось невозможным, чтобы в Севжеме жили какие-то люди – однако сложенная из плохо отёсанных тонких брёвен, крытая ветками и дёрном лачуга ему не мерещилась.

– Жди здесь. – Вархен оставил его сидеть у чахлой сосёнки чуть в отдалении, а сам подошёл к хижине и, подобрав с земли длинную палку, постучал ей в дверь. – Э-гей! Ложма!!! Ты тут ещё не померла?

В лесу, как заведённая, куковала кукушка.

– Смерть мою пришёл себе забрать, Солк? – Из-за скалы вышла невероятно дряхлая старуха, несмотря на жару, закутанная в меховой плащ. Она еле переставляла ноги, одной рукой опираясь на сучковатую клюку, другой – на плечо статной темноглазой девушки.

– Чур меня! Не шути, старая. – Вархен отскочил от лачуги. – А это кто с тобой?

– Ученица. Не глазей, а то без глаз останешься, – хохотнула старая ведьма. – С чем явился?

– Помощь нужна. С напарником худо.

– Вижу. Плечо, – прошамкала ведьма, хотя Ханбей готов был поклясться, что она в его сторону до сих пор даже не взглянула. – Платить чем будешь?

– Тебе за сто лет вперёд заплачено! – взвился Вархен, но под её недобрым взглядом сник. – Прошу, помоги. Времени нет торговаться. Мне в Вертлек надо… срочно.

– Тебе всегда надо, и всегда – срочно, Солк. – Ведьма качнула головой, а девушка укоризненно улыбнулась. Ханбею она отчего-то казалась знакомой, но он не мог понять, где же ее мог видеть.

Усилием воли он заставил себя встать и подойти. С трудом он припомнил, что Вархен при знакомстве назвался «Солком Вархеном», и подумал, что имя, должно быть, всё-таки настоящее.

Старуха с девушкой наблюдала за его потугами ходить с любопытством.

– Здравствуйте. – Ханбей поклонился и едва не упал вниз лицом: в последний момент Вархен ухватил его за шиворот.

– Надо же, – хмыкнула ведьма. – Воспитанный. Не то, что некоторые. Здравствуй, юноша. Что – неохота помирать?

– Демона тебе в печёнку, старая, сама назначь цену, – сдался Вархен. – Только не тяни, видишь – дело дрянь. И мы правда спешим. Очень спешим, Ложма.

– А я, по-твоему, на пеньке сидела и тебя ждала, думала-гадала, как подсобить? – огрызнулась старуха. – Посмотрим, для вас есть. Ждите, – велела она.

Девушка увела её в лачугу.

– Как такая старуха забралась сюда? – спросил Ханбей.