Чтение онлайн

— Кстати! По плаванию Смоляков тоже тянет в сборную области, — вспоминаю об одной упущенной теме. — Даже тренируюсь с ними, но на всё времени может не хватить. Это попутно. Впрочем, на плавание меня отдавали ещё вы, потому с натяжкой готов признать это вашим достижением. В этом году был чемпионат средних учебных заведений, у меня там несколько первых мест. На разных дистанциях.

— Ну, ты не путай свои достижения с нашими инвестициями, — рассудительно роняет отец. — То, что мы тебя к Смолякову отдали, это была наша инвестиция. А уж кем ты там стал, это твоё личное достижение. И кстати, средние заведения — это кто?

— Школы, лицеи, гимназии, колледжи. Но основная рубка была между физкультурным колледжем и нами, — деликатно опускаю тот момент, что по «старшим юношам» от сборной области был, в общем-то, только я. — Но мы отклонились. Возвращаемся к нашим результатам. Мама, ты заставила меня думать о тебе, как о человеке, от которого лучше дистанцироваться. Раз. Добилась этого тем, что обесценила все мои достижения. Аналогичным образом, ты проехалась и по решению суда (которым я признан взрослым), но это ладно; можно списать на незнание. Ты не наладила контакт со мной настолько, что даже эти, достаточно серьёзные, вещи, прошли мимо тебя.

— Ничего себе, какой «раз» длинный, — смеётся отец, не обращая внимания на сверкающий взгляд матери в свой адрес.

— Два. Ты заставляешь нервничать родителей Лены. Они воспитанные и неглупые люди, мам, и отношения с ними мне дались не сразу. Скажу больше: они изначально занимали такую же позицию, как и ты, но в гораздо более жёсткой форме. — Замечаю, что отец впечатлился услышанным. — Подозревая то ли во мне альфонса, то ли в Лене идиотку… Мы с этим справились. С трудом. А сейчас появляешься ты и делаешь всё, чтоб вернуть всё на исходные позиции. Как бы ты относилась к самой себе на моём месте?

Отец изображает лицом что-то типа «что и требовалось доказать» и снова останавливает мать, пытающуюся что-то возразить.

— Третье. Мы ждём ребёнка, ты правильно заметила. Которого, как и свою половину, я буду защищать. Мама, не нужно делать так, чтоб мне пришлось защищать мою семью ещё и от тебя: тебе не понравится результат.

— Ты сейчас о чём? — чуть хмурится отец. — Это ты в каком смысле сейчас?

— Самый простой способ — это не звать на свадьбу того, кто однозначно будет норовить всё испортить, — пожимаю плечами. — Но крайне хотелось бы до этого не доводить. Потому пытаюсь прямо сейчас договориться. С вами.

— А я не против, — удивляется отец.

— О чём? — едко спрашивает мать.

Демонстрируя, к моему сожалению, что минимум половина моих усилий по наведению мостов не увенчалась успехом.

— О взаимном уважении, — отвечаю серьёзно. — Мама, ты слышишь, что мы сейчас разговариваем на разных языках?

— Есть немного, — чуть сдаёт назад она, опуская взгляд.

— На разных, — подтверждает со своей стороны отец. — Со стороны виднее.

— А почему? — продолжаю смотреть на мать.

— Ты неожиданно повзрослел. И я была абсолютно не в курсе всех этих изменений и достижений. — Она, кажется, пытается найти какое-то логическое обоснование текущему статусу в нашем с ней разговоре. — Я не снимаю с себя никакой ответственности за то, что сама отдалилась от тебя, но…

— СТОП! — поднимаю вверх ладонь. — Вот дальше можно не продолжать. Вернее, будет неконструктивно продолжить дальше, оставив за скобками такой непроработанный барьер. Мама, а давай, как сын и мать, сейчас поподробнее остановимся именно на этой ответственности? Пожалуйста, раскрой тему подробнее? — ловлю себя на том, что говорю штампами бывшей учительницы литературы.

От чего хмыкаю в свой собственный адрес (лично мне эти штампы никогда не нравились).

— С чего это я сейчас буду перед всеми разоблачаться, как в сауне? — искренне удивляется мать, без тени грусти в голосе.

— А перед всеми — это перед кем? — уточняю. — Тут только твой родной сын и муж, он же отец твоего сына и твоя вторая половина. Кто из нас тебе недостаточно близок?

— Дело не в этом, — морщится она. — Все люди делают ошибки, и я в том числе. Но не на всех своих ошибках нужно фокусироваться прилюдно!

— У тебя масса своих комплексов, мама, — говорю через пятнадцать секунд полного молчания, за которые батя успевает опрокинуть ещё полрюмки «РУССКОГО СТАНДАРТА». — Видимо, непроработанных психологически моментов. Которые бы следовало поработать… Из уважения, не буду детализировать. Проблема в том, что ты эти непроработанные моменты проецируешь сейчас на меня.

— Это кто так говорит? — широко открывает глаза мать, как будто чего-то пугаясь. — Чьи это слова?

— Это я так говорю, и это мои слова. А терминология Лены, она всё же врач. Ещё психолог. По второму диплому.

— Ты ещё слишком мал, чтоб меня оценивать, — безапелляционно отсекает мать в ответ.

— Мы сейчас общаемся, как чужие люди, — с сожалением, вынужденно констатирую. — Ладно, давайте с другой стороны… Мама, а что ты знаешь о роли самооценки в выборе поведенческого шаблона?

— Это ты к чему? — мать опять неподдельно удивляется. — Ты об этом, что ли, хотел поговорить?..

— Считай, что это ни к чему. Считай, что я сейчас восполняю все пробелы в нашем общении. Я достаточно долго не видел рядом с собой матери, вот давай считать, что я просто хочу поболтать ни о чём. Так что ты знаешь о самооценке?

— Много чего, — хмурится в ответ мать. — Долго рассказывать… — Она явно не собирается поддерживать тему.

— Ну тогда скажи своему сыну, каким образом заниженная самооценка может влиять на точность решений? — просто гляжу на мать и улыбаюсь.

Отец на секунду замирает (с кусочком сыра на вилке), расфокусировано смотрит вверх, говорит что-то типа «Ну-у, так, или так, или вот так…», затем откусывает кусочек сыра и начинает смеяться.

Мать бросает на него очередной красноречивый взгляд, затем отвечает мне: