Чтение онлайн

— Несомненно, — ответил Солт. — Ну и что? Что дальше? Да не надо мне об этом рассказывать, я слишком долго многие вещи видел с изнанки. Кстати, сегодня Доннингтон не показался мне резким. Он слишком нервничал.

— Не заметил. А из-за чего?

— Вероятно, была причина. Поверьте слову врача.

— Возможно, он был слегка взволнован из-за старого поместья Уорсли. К тому же не прошло и месяца с тех пор, как он потерял сына. Полковник Рингвуд, его друг, говорит, что для сэра Арнольда это был тяжелейший удар.

— Понятно, сын покончил с собой.

— Доктор Солт, — нахмурился Гарст, — по заключению экспертов, это была случайная смерть. Юноша чистил ружье. Давайте лучше поговорим о Норин Уилкс. Что вы еще хотели мне сказать?

— Немногое. — Доктор внимательно рассматривал мундштук своей трубки. — Девушки нет, и никто не знает, где она. Жива или уже умерла? Вы просто обязаны начать расследование.

— Да, разумеется, мы этим займемся, — вяло отозвался Гарст.

— Я хотел бы выяснить все до конца, прежде чем уеду из Бекдена.

— Только ради Бога, доктор, не влезайте сами в эту историю. Поверьте, мы все сделаем лучше вас. Любительское расследование чаще мешает, чем помогает нашей работе.

— А я и не строю из себя детектива.

Рад это слышать, сэр. — Гарст снова заулыбался. — Мы со своей стороны, разумеется, приложим все усилия.

Доктор Солт не ответил на его улыбку, только кивнул и направился к двери.

— У меня дурное предчувствие. Для него, казалось бы, нет оснований, — проговорил он уже на пороге. — Но есть некоторые мрачные намеки. Я не могу избавиться от мысли, что Норин Уилкс не уезжала из Бекдена. А если она не уезжала… значит, умерла.

Доктор Солт отогнал свой «ситроен» в гараж к знакомому механику.

— Послушай, Берт, неужели ты не можешь оторваться от футбольного обозрения в этой дешевой, дрянной газетенке? Посмотри мою фару. Это займет у тебя не больше трех минут, а я пока загляну кое-куда. Вернусь после трех. Успеешь, надеюсь?

— Вы уж столько месяцев ездите с трещиной на фаре. Что случилось, откуда эта спешка? — Берт так и не поднял глаз от газеты с репортажем о матче в Кардиффе.

— Я же хочу продать машину.

— А… Ну да. Только как бы не прогадать, покупатель ведь так и норовит сбить цену. — Берт бросил на доктора испытующий взгляд. — Сколько вы хотите за нее, док? У меня вроде есть клиент…

— Берт, займись сначала фарой. Даже твой клиент вряд ли согласится купить битую машину.

Доктор Солт решил пройтись по центру, всегда оживленному в это время, особенно в такие погожие дни, как этот вторник. Однако суета центральных улиц, полных бездельников и проституток, быстро наскучила ему. Он зашел в книжный магазин, но не нашел там ничего интересного. Потом заглянул в крупнейший городской универмаг, в секцию грампластинок, и тоже ушел оттуда с пустыми руками и чувством глубокого неудовольствия, сожалея о бездарно потраченном времени. В итоге он оказался в закусочной «Джордж». Возле стойки толпились потенциальные инфарктники, орущие друг на друга и на затурканную официантку. И все же доктору Солту удалось добыть в этой сутолоке бутылку пива и кусок пирога с телятиной, который, конечно, должен был бы стоить, как минимум, в четыре раза дешевле. В углу нашелся свободный столик. Солт уселся за него и, пережевывая пирог и запивая его пивом, пробежал утренний выпуск газеты «Бекден Телеграф». Новости его мало интересовали, но он внимательно просмотрел киноафишу. Его взгляд остановился на объявлении кинотеатра «Лицей».

Еще не было двух, когда доктор Солт поднимался по крутой лестнице кинотеатра. Со стен на него смотрели фотографии кинозвезд, но он не замечал их. Его раздражали коричневые панели стен — не то деревянные, не то пластмассовые. Просто какой-то дворец из молочного шоколада, а не кинотеатр! Ярко-зеленая табличка над дверью на площадке между лестничными маршами гласила: «Для мужчин». Доктор Солт прошел мимо, поднялся еще на один пролет и оказался в шоколадном фойе с шоколадным занавесом, закрывающим двери в партер. Возле этих дверей стояла шоколадная билетерша: коричневый костюм, коричневые чулки, коричневые туфли, но розовая блузочка и такая же розовая мордашка. Вот к ней и направился доктор Солт.

— Здравствуй, Пегги, — окликнул он ее.

— О… Так это же доктор Солт! — Она округлила и без того круглые серые глазки. — Вы пришли картину посмотреть? Всем нравится. Уже неделю идет.

— Я зашел, чтобы поговорить с тобой. Дело очень важное.

— Это касается Норин, правда? Но мне придется то и дело прерываться, сейчас как раз самый народ пойдет…

И верно, подошел первый зритель. Доктор переждал, пока Пегги надорвет билет и бросит оторванную контрольку в урну, а затем сказал тихо:

— Вы ведь с Норин подруги, она жила в вашем доме…

— Так мама получала за это с нее два фунта десять шиллингов в неделю за комнату и завтрак. Да, мы, конечно, дружили, но, когда она поселилась у нас, я редко видела Норин. Я встаю — она еще спит, прихожу с работы — ее нет дома, ложусь в постель — она только появляется на пороге. А потом она вообще бросила работу и зачастила на шикарные вечеринки… Простите, доктор.

Солту опять пришлось ждать, пока Пегги разделается с билетами представительной пожилой пары.

— Когда ты последний раз говорила с Норин? — спросил Солт, после того как супруги скрылись за шоколадным занавесом. — Попытайся вспомнить, это важно.

— Иногда Норин заходила в соседнее кафе и, если я была свободна, мы болтали с ней. Но вот когда это в последний раз было? — Пегги сморщила лобик. — Может, в сентябре? Ага, шла вторая неделя сентября, числа не помню.

— У меня на приеме Норин была в последний раз утром двенадцатого сентября.

— Так как раз в этот день она отправилась на вечеринку и не вернулась. Точно, мама говорила, что это было двенадцатого. А накануне Норин приходила сюда. Она так дергалась, просто ужас. Ей хотелось выговориться. Если вы уж так хотите, я могу сказать, куда подевалась Норин.