Чтение онлайн

Свою неприязнь Алексей особо не скрывал, и Ася платила ему той же монетой. Но с годами они обнаружили общие интересы, и теперь их отношения напоминали альянс актеров, которые десятилетиями играют на сцене врагов, всегда одинаково страстно, жизненно, рельефно, а за кулисами вместе пьют пиво и жалуются друг другу на артрит и хамство молодежи.

Обдумывая свой план, Алексей стал внимательно наблюдать за снохой, делая для себя выводы. Многие-многие крючочки памяти, которые кажутся вначале совершенно лишними, в нужный момент ловко сцепились в цепочки, а те, в свою очередь, сплелись в единое полотно. Рисунок на Асином полотне раскрывал историю женщины, которая мечтала изменить свою жизнь раз и навсегда – отделаться от надоевшего мужа, распрощаться с опостылевшей работой, избавиться от контроля старшей сестры. И жить в свое удовольствие.

На этих струнах Лексус и взялся играть. Для начала он стал все чаще откровенничать с Асей, рассказывать о своих великих задумках, о том, что брат его не понимает. Не секрет ведь, что Вовус боится нового, боится риска, боится масштабных планов.

Обычно он начинал свои разговоры в машине Аси. После того как сгорел его «лексус», Алексей не спешил покупать новую машину.

– Мир вокруг нас изменился, – рассуждал он, улыбаясь снохе мудро и печально. Его выразительное лицо могло передать любые оттенки чувств. – Если хочешь процветать, надо быть резким, агрессивным, амбициозным. Если сейчас я упущу время, значит, никогда…

Ася соображала достаточно резво.

– То есть ты согласен продать КУБ Колодяжному? – уточнила она. В знак согласия Лексус наклонил голову. – Не жалко тебе?

– О чем жалеть? Федеральная сеть неизбежно сожрет местную сетку.

В следующий раз Лексус завел разговор совсем на другую тему. Он предложил Асе такой вариант: помочь ему уговорить Вовку продать бизнес, за что Лексус обеспечит Асе свободную и безбедную жизнь в будущем. Подумав хорошенько пару дней, Ася согласилась. В результате Вовусу был вручен фиктивный договор о продаже, который в эти выходные он собирался подписать вместе со всеми Пушниными.

И только после этого Лексус провел финальный раунд своей многоступенчатой вербовки. Со вздохом он заметил, что с Вовусом они справились, но вот Вера ни за что не подпишет договор. На предложение Аси поговорить с сестрой щелкнул пальцами и ответил тоном доброго доктора:

– Ася, ты понимаешь, что происходит с моей женой? Я внимательно наблюдаю за ней последнее время. Ее болезнь прогрессирует, понимаешь? Она уже не может здраво смотреть на вещи. Голоса шепчут ей, что контракт с Колодяжным подписывать нельзя. Но у меня есть одна идея…

Поколебавшись, Ася приняла его предложение сыграть покойницу.

Третьей женщиной, вовлеченной в замысел Лексуса, стала Вера. Роль ей отводилась ключевая, но Лексус был стопроцентно уверен – она справится. У женщины с прогрессирующей шизофренией просто нет другого выхода: одна в пустом Доме, наедине с алкоголем (в который добавлен препарат, обостряющий чувство тревожности), с призраком покойной сестры. И с пистолетом. В таких обстоятельствах она неизбежно повторит судьбу своей матери-самоубийцы.

Брат, жена и Ася – вот три жертвы, которые приносил на алтарь Лексус, старательно убеждая себя, что все, что он делает, делает ради своей дочери.

Это была его собственная математика, ни евклидова, никакая другая: один больше, чем три. И ни за что он не признался бы, что, говоря «один», в уме он держит еще «один». Еще одну жизнь – свою собственную. А ее он ценил куда выше трех, а может, и сотни единиц в уравнениях жизни.

Вовус и Вера считают, что Ася умерла двое суток назад, в тот вечер, когда они нашли ее тело в луже крови на кухне. Но они ошибаются.

После смерти Аси прошло всего несколько часов.

Алексей запомнил, что перед тем, как ввести в кровь Аси препарат, подавляющий жизненные функции, он с деланой заботливостью спросил:

– Ты не боишься?

– Всегда хотела знать, что чувствуют мертвые, – ответила она небрежно.

По своему обыкновению, девчонка рисовалась.

Вещество, от которого Ася становилась ни жива ни мертва, вводилось ей дважды. Перед первым «убийством» и перед вторым, настоящим, убийством. В первый раз – для того, чтобы ее тело не просто выглядело, но и ощущалось как труп. А вторично – только для того, чтобы она не сопротивлялась Лексусу. (Сам акт убийства казался ему отвратительным, в глубине души он был уверен, что, лишив человека жизни, заслужит вечное проклятие.)

Это случилось как раз перед тем, как он выстрелил в себя.

Грим с искусственной кровью, изображающий рану в груди Аси, Алексей снял заранее. Тело Аси будут осматривать судебные патологи, нельзя, чтобы они заметили что-нибудь неладное. Самой Асе он объяснил, что грим он обновит, пока сама Ася будет в «анабиозе». В принципе, так и случилось.

Вторую инъекцию Ася отчего-то опасалась делать.

– Лешечка, не надо больше этого укола! – попросила она. Ее лицо с ввалившимися щеками, бледными губами, синевой вокруг глаз выглядело как маска Трагедии. Лексус улыбнулся ей, жалостливо приподняв брови домиком. Это была одна из самых обаятельных его улыбок.

– Асенька, – нежно ответил он, целуя ее в лоб, – это в последний раз, клянусь тебе. Вера очнется, захочет на тебя посмотреть и догадается, что ты живая! А нам с тобой надо, чтобы ее подлечили в клинике. Правда?

Ася слегка скривила губы:

– Больше не хочу быть мертвой…

И покорно открыла рот. Лексус вонзил иглу под дрожащий от напряжения розовый язычок снохи, ввел препарат, после чего спрятал шприц в карман и прижал Асю к своей груди. Прошло минут десять, и она стекла у него между рук. Ее глаза закрылись, мышцы тела обмякли, лицо побледнело. Он поднял Асю на руки, совершенно не чувствуя ударов ее сердца, не слыша дыхания, не ощущая жизни в ее теле. Положил тело на клеенку, постеленную на полу, и достал нож.

В последнюю минуту перед тем, как впервые убить живое существо, Лексус помедлил, подумав: что же это он делает? Но, вспомнив запись своего «свидания» с Дианой и мерзкую рожу Гамлета, ощутил безысходность и всадил лезвие ножа в грудь своей жертвы.

На мониторе – изображение, поступающее из гостиной: Вера сидит на диване перед работающим телевизором. Она ждет Вовуса, который ползает сейчас по склону горы, надеясь вытащить наверх «тело» брата.

Но Лексус, глядя на экран, не видит жену. Перед внутренним взглядом Алексея – Ася за несколько минут до своей настоящей смерти. Он слышит ее слова: